Вежливо поздоровался с Женей, после того, как я ее представил, а когда та отвлеклась, сделал большие глаза и поднял большой палец вверх.
— Ну, рассказывай, с чем пожаловал? — спросил он, когда мы обменялись свежими новостями.
Я коротко изложил свои проблемы и выжидательно уставился на своего бывшего преподавателя.
— Хм, надо помараковать, — Ефремыч усиленно потер заросший подбородок. — Возможно, смогу тебе помочь. У нас пустует небольшой ангар. Пока мы туда ничего не планируем ставить.Так, что привозите свою лайбу.
С мужиками сам договаривайся. Как с ними будешь рассчитываться, не мое дело. Что же касается запчастей, имеется один вариант. Только опять же подумай, как будешь расплачиваться.
Я открыл тяжелый портфель и поставил на стол пять бутылок чешского пива.
— Борис Ефремович, — попробуй, вчера только получили. Прямо из Чехословакии.
У механика загорелись глаза.
— Это что? Настоящее чешское пиво!
Я улыбнулся.
— Поддельного не держим. Извини, Ефремыч, я не собирался сегодня к тебе, так уж вышло.
Знал бы, так что-то приличней подготовил.
— Хм, надо же приличней, — пробормотал тот. — Говоришь так, как будто каждый день такое пиво пьешь.
Ефремыч бережно снял бутылки со стола и убрав в шкаф, сказал.
— Раз пошла такая пьянка, поехали, съездим в гараж Минздрава, я тебя кое с кем познакомлю. Женя, ты надеюсь, не против?
— Не против, — коротко сообщила та и бросила на меня многообещающий взгляд.
— Ничего, подумал я.– Немного покатаешься с нами, настроение поднимется.
На улице мы уселись в волжанку, на которой когда-то я сдал здесь свой первый экзамен и Ефремович бодро порулил в центр города.
На площади Ленина он свернул во дворы, и мы оказались перед гаражами Министерства здравоохранения. Выйдя из машины Никулин целеустремленно направился к диспетчерской.
— Антипыч у себя? — спросил у сидящей за окошком женщины.
— У себя, чего ему сделается, борову. — проворчала та.
Ефремыч ухмыльнулся и проследовал дальше, ну, а я за ним.
Женьку на этот раз мы благоразумно оставили в машине."
"В кабинете главного механика было накурено и пахло перегаром. Сам механик, потный рыжий толстяк сидел за столом в расстегнутой до пупа клетчатой рубахе и пил воду из горлышка графина, не обращая внимания на струйки воды текущие мимо рта.
Увидев нас, он поставил графин на стол и гулким басом произнес:
— Ефремыч, бл…Здорово! Не прошло и года, как ты нарисовался.
