Глава 2
В варочном цехе я увидел Гиви, но тот сейчас был занят, мариновал гору мяса, поэтому только приветственно махнул рукой, да вытерев пот со лба, пригласил зайти после обеда.
Тетя Настя оказалась въедливой старушонкой, гардеробщицей, вознамерившейся узнать про меня все, вплоть до родни до седьмого колена. Еле удалось от нее отвязаться.
Когда же увидел Ленку Сафонову, меланхолично протирающую барную стойку, то понял, что пропал."
"Высокая, с меня ростом, натуральная блондинка с голубыми глазами страдальчески водила тряпкой по полировке.
Меня буквально распирало от желания помочь ей, натереть стойку до зеркального блеска.
Только ехидный взгляд Зои помог привести свои чувства в норму…
— Вот это харизма! — восхищенно подумал я. — Что такая девушка тут делает, и почему я ничего не знаю о ней из прошлой жизни? Вроде заходил в шашлычную не один раз, а ее никогда не видел.
И тут меня осенило.
— А о бабочке Брэдбери ты слыхал, мудак! Конечно, президент в Америке пока тот же. Но, конкретно в этой шашлычной все идет по-другому с того момента, как ты здесь появился.
Я вышел из ступора и зашел в бар, оформленный гранитом под пещеру. Помещение было небольшим, в нем стояли пять массивных деревянных столиков с креслами и несколько высоких стульев рядом со стойкой. На полках разнообразия не присутствовало. Бутылки Столичной водки перемежались коньяком и грузинскими винами. Апельсиновый и мятный ликер заканчивали ассортимент напитков. А вот венгерская кофемашина, сразу заметно, была совсем новая. Но не работала.
Сбоку на столике лежал потасканный магнитофон Яуза, в котором крутилась катушка ацетатной пленки. Из магнитофона доносились невнятный голос Ларисы Мондрус, пела она Тум балалайку.
Увиденное, меня не впечатлило.
— Ужас! И это только, что открытый бар! — подумал я. — Да еще в столичном городе!
Через секунду я допер, что таким, бар кажется только для меня. Для неискушенного советского человека шестидесятых годов, здесь вполне уютно, и даже роскошно.
Пока оглядывал свое рабочее место, Зоя подошла к Лене и они тихо болтали, иногда пересмеивались, поглядывая на меня.
— Чем займемся? — прервал я вопросом их увлекательную беседу.
— Отложив тряпку, Лена вздохнула, тонкая материя платья обрисовала грудь идеальной формы, и у меня язык прилип к заднице. Слов не было, от слова совсем, и встало все, что могло встать. Хорошо, что в моих широких брюках было много места.
Мое внимание к грудной клетке Лены не осталась незамеченным. Девчата переглянулись.
