— Дело в том, что нам необходимо срочно решить вопрос с кандидатурой директора ресторана «Волна»."
"Тут до меня дошло, в чем дело. Ресторан Волна был двухэтажным деревянным строением на дебаркадере. Зимой он стоял в порту. А весной его буксировали в Кижи, где нужно было обслуживать туристов.
Задавив в себе кучу вопросов, я продолжил слушать Шмуленсона.
— Обсудив этот вопрос, мы не нашли никого, кто бы лучше всех подходил на данную должность.
Тут меня все-таки прорвало.
— Лев Абрамович, но почему я, у меня ни опыта нет, ни стажа, ни образования для этого.
Шмуленсон переглянулся с Незванцевым.
— Не надо ля-ля, — сказал Валера, улыбнувшись. — У тебя стаж, между прочим, почти четыре года. В трудовой книжке, три записи, принят, уволен в связи с призывом в ряды Советской армии и снова принят, и три благодарности по работе. Ты заканчиваешь первый курс института. Опытный работник, хорошо знакомый со спецификой работы ресторана. Знаешь языки. Коммунист, так, что мы считаем, ты вполне справишься, ну а мы с Львом Абрамовичем тебе поможем, как и профком и партком.
В институт мы напишем официальное письмо с просьбой перенести сессию на начало мая. Думаю, с нашей просьбой там согласятся.
Так, что после майских праздников, едешь в Ленинград, сдавать экзамены. Ну, а здесь, в пединституте, мы все решим вообще без проблем.
В бар я пришел в полном раздрае и сразу сообщил новость Эльштейну. Тот не удивился и сообщил, что он тоже принял участие в этом решении, предложив Незванцеву мою кандидатуру.
— Сашок, я ведь не дурак, и давно заметил, что ты перерос должность бармена, — заявил он. — Думаю, что эта баржа для тебя послужит началом карьеры, в том, что справишься, у меня нет никаких сомнений.
— А чего сам не занял это место, -буркнул я.
— Не нужно мне это, — беззаботно махнул рукой Иосиф. — В скором времени я сменю место жительства.
Говоря эти слова, он подмигнул мне.
Куда он собирается, понять было нетрудно. Меня только удивила его откровенность. Он ведь тоже далеко не дурак и просто так откровенничать бы не стал.
— Значит органы в курсе, — так я понял его откровенность.
С родителями я такой сногсшибательной новостью не поделился, оставив это на май. И пока учился и работал, как будто ничего не случилось.
В начале мая мне позвонил Третьяков, он приехал на праздники и интересовался, чем я сегодня занят. Услышав, что ничем, предложил пройтись по лесу, до речки, посидеть на берегу и собрать березового сока.
