Их лучше никому не показывать.
После моего выступления на короткий миг наступила тишина.
— Однако! — громко произнесла директорша, — такой речи, из уст младенца я еще не слышала. Так, товарищи, собрание закончилось, расходимся по рабочим местам. А вы, молодой человек, останьтесь, — обратилась она ко мне.
Когда мы остались вдвоем, она проникновенно посмотрела мне в глаза и спросила:
— Саша, признайся честно, кто под меня копает?
— Да вы, что говорите, Наталья Петровна, какие подкопы.
— Простые, милок, простые.
Какой из тебя школьник, у нас инструктора в райкоме так не могут собрание вести. А ты якобы школьный комсорг, не смеши мои седины.
— Вот, блин! Перестарался, — подумал я."
"— Так Наталья Петровна,во- первых, никаких седин у вас нет, во-вторых, все очень просто проверить, позвоните в школу, уточните, кто я такой, да, в конце концов, у меня одноклассников полно, можно у них обо мне узнать.
Подумав, директор несколько успокоилась, действительно вариант с засылкой «стукача» в моем лице выглядел совсем неправдоподобно.
Зато разговаривала она со мной сейчас не как с мальчишкой, а вполне даже взрослым человеком.
Воспользовавшись моментом, я изложил свои мысли по поводу дооборудования бара.
Наталья Петровна согласно кивала, когда я перечислял, что будет нужно для нормальной работы.
Споткнулись мы на магнитофоне.
— Сколько, сколько твой японский магнитофон стоит? — воскликнула она в изумлении.
— Тысячи полторы, — спокойно повторил я. — Возможно дороже.
— Мда, задачку ты задал, — сообщила женщина, — меня в тресте могут не понять с такими запросами.
— Понимаете, Наталья Петровна, у нас сейчас просто нет в стране нужной техники. Эта Яуза — просто позорище. А ведь к нам иностранцы могут зайти. Последнее время финны приезжают, что они потом у себя о нас напишут.
А это идея, — лицо директорши просветлело. — Может сработать. Слушай, Саша, я тебе записочку напишу, сходи в комиссионку, знаешь, через квартал от нас. Записку отдашь заведующей магазином. Посмотри, что у нее в загашнике имеется.
А то в Питер собираешься, там тебе за такие деньги голову оторвут.
— Ну, это вы про меня недооцениваете, мадам Авдеева, — подумал я. — А вот идея с комиссионкой мне в голову не пришла, это минус.
Сунув записку в карман, я отправился в комиссионный магазин. Июль не радовал погодой, на улице моросил дождь.
— Как здорово быть снова молодым, — думал я, не обращая внимания на капли дождя, бившие в лицо.
В магазине было пусто.
