— Саня, да мы так не пили никогда. Краюшка черняшки в радость была, рукавом занюхаешь, да сухарик пожуешь.
Он одним движением раскрутил бутылку и удовлетворенно крякнул, глядя на кружащиеся в ней пузырьки. После чего опытной рукой разлил бутылку по стограммовым стаканчикам.
— Ээ — ребята! Вы что тут устроили за представление? — раздался голос Никулина, бесшумно подошедшего к нашей компании.
— Так, вот, Санек нам угощение выставил — заявил нисколько не смутившийся Петрович.
— Борис Ефремович свирепым взглядом уставился на того.
— Ты б… п… еб… м…. совсем ох…л, заорал он. — Неделю гулевонил, и опять хочешь нажраться, пошел отсюда на х…
Он спихнул Петровича с табуретки и уже спокойней предложил тому.
— Ты сегодня отдыхаешь, иди лучше покарауль, чтобы кому не надо не заходили
После этого он взял оставшийся налитый стакашек, и предложив выпить за здоровье всех присутствующих, ловко опустошил его одним глотком.
Что для четверых мужиков и примазавшегося меня, три бутылки, через сорок минут Жека уже бежал в ближайший гастроном за добавкой.
— Вот, оказывается, чего мне не хватало! — думал я, выходя на улицу. — Обычного мужицкого трепа, о машинах, работе и о бабах, конечно.
В этой кампании скидку на возраст не делали.
В голове слегка шумело. Я хоть и старался пить немного, но все же ухитрился опьянеть. Мужики пошли на второй заход, я бы с удовольствием остался, но домой надо было придти трезвым, если мама унюхает запашок будет скандал.
Мне повезло, потому, как шел какой-то фильм по телику, и мама даже не вышла из комнаты, только крикнула,что ужин на столе.
— Может, признаться, что я снимаю квартиру и хочу пожить один, — в который раз подумал я. Но представив предстоящий скандал, опять, малодушно, оставил этот вопрос на потом.
Ноябрь принес ранний холод и снег. Седьмого числа, задул резкий ветер, и температура опустилась до двенадцати градусов мороза. Но демонстрацию никто не отменял. Я, носился, как савраска вдоль формирующейся колонны нашего треста и раздавал плакаты с членами Политбюро и ЦК КПСС.
Несмотря на морозец, спина была уже взмокшая.
Получил я наглядную агитацию еще вчера у Незванцева. Огромная комната была завалена плакатами, лозунгами и прочими атрибутами. Хорошо, что нам выделили грузовую машину, иначе весь этот хлам было не увезти.
К сожалению, приходилось отрабатывать высокое звание комсорга. За полчаса я раздал, наконец, осточертевших Сусловых, Брежневых и Громык, и сам встал в ряды демонстрантов.
