Тот видимо только, что проснулся, потому, что стоял с заспанным лицом.
— Ага! Вот и водитель! — воскликнул Рубцов, и спустившись с крыльца, протянул руку, чтобы поздороваться.
Я не успел, как положено, отрапортовать, поэтому пришлось протянуть руку в ответ. Пожатие капитана было железным. Но мы не лыком шиты, я также сжал ладонь сильнее.
— Нормально, — сказал капитан и отпустил руку. — Смотрю, ты к поездке готов. Сухпаек, надеюсь, тебе на неделю выдали?
— Так, точно, — я погремел сидором.
— Тогда клади его в коляску, только осторожней, там рацию ребята установили.
И в путь.
— Товарищ капитан, разрешите спросить, а куда, собственно, мы едем?
Рубцов усмехнулся.
— Ну, пожалуй, конечный пункт маршрута я могу назвать. Едем мы в Алакуртти.
— Ни хера себе! — мысленно воскликнул я, — тысячу км на мотоцикле! Блин, охренеть и не жить. Да у капитана жопа отвалится на заднем сиденье сидеть. В коляску из-за рации и груза не усесться. Хотя Алакуртти это здорово, можно глянуть знакомые места.
Мы ехали, не останавливаясь часа четыре.
Остановились около небольшой речушки. Рубцов вытащил туристический топорик и предложил мне заняться костром.
— Когда костерок разгорелся и у капитана на плащ-палатке был накрыт стол, две банки с тушенкой, полбуханки хлеба и сахар рафинад, пачка грузинского чая. И кроме того стояла фляжкас неизвестным содержимым.
Повесив котелок над костром, я присел к столу, капитан недрогнувшей рукой налил в кружки по пятьдесят грамм и первым опрокинул их в рот, перед этим лаконично сказав,- За успех.
Ну, что же дают, бери, а бьют беги, поэтому я тоже выпил водку и придвинув банку с тушенкой начал есть.
Покемарив с часок после чаепития, Евгений Иванович встряхнулся и, встав на ноги, предложил:
— Сашок, как насчет размяться? Ты же у нас вольник, вроде даже призером был каким-то.
— Я встал и, оглядев капитана, ответил:
— Вообще то можно, только вы товарищ капитан легче меня будете кил на пятнадцать, как бы нечестно получается.
— Какая на хрен честность, — ответил тот.
— Враг в бою тебя не спросит, сколько ты весишь.
— Ну, тогда давайте, — согласился я, и в этот же момент Рубцов кинулся ко мне.
Мое молодое тело послушно сдвинулось в сторону, подсечка, и капитан кубарем полетел на речной песок.
— Встав, он подозрительно посмотрел на меня, отряхнулся и сказал:
— Что-то я такого приема у вольников не встречал. Откуда дровишки?
— Товарищ, капитан, — не преминул я его подколоть, — вы же меня позавчера два часа расспрашивали.
