Отец был очень горд и доволен. Макс с интересом поглядывал на молоденьких астериек, а те строили ему глазки. Мне вдруг стало тревожно.
Я обернулась. К нам шёл Аден, правда смотрелся он страшно: глаза горят, волосы растрёпаны, походка стремительная, как у хищника, на щеке царапины от недавней нашей встречи. Он смотрел на меня, не отрываясь и не видел перед собой никаких препятствий. Прислушавшись к его эмоциональному настрою, я напряглась.
Он вспыхнул, покрывшись сиреневыми пятнами. Ата и Макс тоже смотрели на меня, раскрыв рты.
Ситуация была для них непонятна. В этот момент, какой-то хлыщ, облобызав мне ручку, потащил на танец, и я не стала сопротивляться. Мне нужен был тайм-аут, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Я по-детски сбежала от своей проблемы. Пока мы кружились в танце, астериец не переставал петь мне хвалебные оды, расписывать какой он замечательный и напрашиваться в друзья с далеко идущими планами. Я «кидала» всю эту лапшу через себя и пыталась лихорадочно соображать. Однако, не одной умной мысли в моём мозге так и не сконденсировалось.
Я не видела того, что Аден начинал закипать, что отец и Макс как могут пытаются его удержать и вразумить. Единственная мысль, которая пришла-таки мне в голову — это необходимость укрыться в дамской комнате. Быстренько распрощавшись с настырным кавалером, имя которого я даже не запомнила, я умчалась в выбранном направлении. Я, как в сказке, успела захлопнуть дверь перед самым носом разъярённого волка. Глупый поросёнок! И как я буду выбираться обратно?!
Аден был в ярости! Он опять промучился несколько часов до вечера, метаясь по выделенной ему комнате.
Единственное, до чего он додумался, что необходимо срочно поговорить с Надин, ещё раз. Только теперь, он постарается держать себя в руках и не даст страху наговорить ей подобной чуши. Он постарается загладить обиду, которую нанёс и заверит в своей искренней привязанности. О любви он не думал, потому, что у астерийцев была другая модель образования пары. Он не отдавал себе отчёта в том, что его чувства к Надин совсем не похожи на стандартные чувства астерийцев, желающих образовать пару.
Он опешил, когда она отказала ему в танце и взревел, когда она пошла танцевать с другим. Он ни разу в жизни не испытывал ревности, её ядовитых укусов. Он стоял и от прыжка на соперника его удержало только то, что в него мёртвой хваткой вцепился лор и его мальчишка. В разрывающемся мозгу Адена, всё-таки нашлось место для светлой мысли, что их травмы Надин ему не простит, никогда.
