Однако, я понимала, что со стороны это могут воспринять совсем неправильно: мне же теперь двадцать лет и никто не поверит в чисто материнские чувства. По вечерам, в своей каюте, я впадала в меланхолию и только мой маленький пушистый друг Морт мог меня отвлечь. Мысленная связь с ним крепла день ото дня. Нам даже не нужно было смотреть в глаза друг другу, чтобы обмениваться фразами. Я бы даже сказала, что начинаю не только слышать его мысли, но и чувствовать его настроение и место нахождения. Настоящим открытием для меня стало то, что Морт шарашился по всему кораблю! Когда я это поняла, то умоляла его быть осторожней.
Наши с ним дружеские отношения притупили его природную осторожность. Он уже забыл, что ручной телепат — мечта любого особого отдела. Макс пару раз вытаскивал его из весьма опасных мест. А когда мы с ним в два голоса ругали это мохнатое недоразумение, то он каждый раз пел:
(Да уж! Какого только мусора нет в моей голове, если поскрести по сусекам.)
Что-то я отвлеклась. О чём я хотела рассказать? А! Как только я увидела пряжу, то мне в глаза сразу бросились мотки красивого, оранжевого меланжа и я так и застыла, представив Макса в большом уютном джемпере из этих ниток.
В первый же вечер я засела за вязание. Когда этот процесс затягивает, то остановиться чрезвычайно трудно. Я засиживалась до полуночи и дольше. Сначала, мне было трудновато, но потом, пальцы сами вспомнили доведённые до автоматизма движения, и работа закипела. Глазомер у меня был хороший и я вполне точно определилась с размером.
За три дня джемпер был готов. Он получился таким, каким я его себе представила: тёплым, уютным и домашним. В своей работе я выплеснула все переполнявшие меня чувства. Даже всплакнула, когда закончила. Теперь и у меня есть для Макса подарок. Надо только как-то завернуть его, чтобы как положено, получился сюрприз. Время оставалось и у меня появилась одна идея. Есть ещё один астериец, к которому я испытываю огромную признательность за доброту и заботу. Тот, на кого даже не подумаешь, что он может быть мягким и добрым.
Для кэпа, как я его про себя называла, я тоже решила связать. Прикинув, я выбрала мягкую серо-стального цвета пряжу. Я решила, что она ему очень подойдёт. Этот суровый и сильный самец, отдавший всю свою жизнь служению империи, в душе крайне одинок. Это я тоже чувствовала, как с Мортом. (Кажется, доктор говорил что-то о побочке... Похоже, я становлюсь не телепатом, а эмпатом, с некоторыми телепатическими возможностями.
