Две гордости или в космосе, всё, как у людей (СИ)

Так же, не помешало бы ознакомиться с некоторыми медицинскими препаратами скорой помощи для бытового (домашнего) использования. Эти дополнительные знания могут мне потом пригодиться в новой жизни. С этими размышлениями я отправилась к леду Торису.

Дальше дни замелькали с удвоенной скоростью. Помимо занятий с кадетами прибавились ещё и занятия по медицине. Я поглощала информацию с огромной скоростью. Отец волновался за меня, но я заверила его, что чувствую себя вполне хорошо. Я, конечно, ничего не стала говорить про дикие головные боли.

Зачем его расстраивать? Морт помогал мне с ними справиться. Боюсь, что он просто принимал на себя половину моих страданий. Однако, постепенно, мой организм начал привыкать к мнемотренажёрам, и голова стала болеть меньше. Лед Торис оказался очень хорошим педагогом. Слушать его было невероятно интересно! Мы с Максом, открыв рот, слушали его истории. Иногда, смеялись до упаду. Один раз лед Торис вызвал меня посреди дня, прямо с кадетских занятий. Ему, конечно же, не отказали. Когда я пришла, то он сообщил, что ему нужна ассистентка на процедуру. Я с радостью согласилась. Когда я зашла в кабинет, то чуть не выскочила обратно. В кресле сидел астериец во второй форме! Его конечности были зафиксированы, а пасть открыта.

Пока он всё это рассказывал, пациент сердито зыркал на нас. Лед Торис совершенно не обращал на него никакого внимание, воспринимая как наглядное пособие для студента. Однако, за этими объяснениями, он не забывал делать то, для чего мы собрались — лечить.

Пациент буркнул-рыкнул что-то неразборчивое и поспешил убраться из кабинета. Похоже, что зубы не любят лечить не только на Земле, но и во всей вселенной.

Жизнь шла своим чередом. Крейсер вышел в заданный сектор и приступил к патрулированию. Теперь, мы почти каждый день вылетали вместе со штатными экипажами штурмовиков в качестве подкрепления, ну и, заодно, оттачивали фигуры пилотажа и тактические построения. Учитывая всё это, отец был крайне занят.

Вилор Аден лично принимал участие в патрулировании со своей тройкой. Я к ночи падала на кровать и вырубалась без снов. Уставала я сильно, что и говорить. Моя выносливость была на пределе.

Итон не бросал попыток завоевать моё расположение. Я и оказывала его, только чисто дружеское. Каждый день он пытался то взять меня за руку, то смахнуть с плеча пылинку, то проводить до каюты. По странному стечению обстоятельств, ему каждый раз что-то мешало проводить меня.