Две хозяйки одного замка

Лия крепче вцепилась в чашку, жалея, что не может выплеснуть ее содержимое нахалу в лицо. Ляля! Когда же Джер уже забудет это детское нелепое прозвище? Да, десять лет назад она представлялась всем именно так. Но ведь столько лет уже прошло!

Не дождавшись ответа, паренек весело фыркнул.

— Не можешь ничего придумать, Ляля? Все потому, что у тебя глупое, лошадиное лицо!

— У лошадей не бывает глупых лиц. — буркнула девочка первое, что пришло на ум. — Зато у тебя лицо ослиное.

К ее разочарованию, Джер совершенно не обиделся.

— Ну-ну, Ляля, не надо обижать ослов.

— Перестань меня так называть!

— А то что? — ухмыльнулся мальчишка. — Кстати, почему сегодня в твоих волосах нет цветка? Тебя забыли с утра повозить головой по клумбе?

Морес, видя, что его оклики не доходят до адресата, ухватил брата за плечо.

— Мор, ты чего?

— Забыл кое-что сказать тебе по пути. — он повернулся к Лианне. — Виконтесса, вы не возражаете, если мы ненадолго выйдем?

— Н-нет.

Ей определенно нужна была передышка. А Морес… Морес в очередной раз поступил как герой.

* * *Оказавшись в коридоре, Морес несильно толкнул брата к стене и склонил голову так, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне.

— Ну и что это сейчас было? — тихо спросил он.

— Где? Я ничего не замет…

— Джер, если ты не прекратишь, я буду вынужден рассказать обо всем твоему отцу.

Презрительно фыркнув, мальчишка отвел взгляд.

— Ну и говори. Кто я такой, чтобы что-то тебе запрещать?

Морес только тяжело вздохнул.

— Вот объясни, чего ты добиваешься?

— А разве я чего-то добиваюсь? — наигранно удивился Джер. — Ну подумаешь, сказал пару фраз. На такую ерунду может обидеться только Ляля.

Мимо тихо прошмыгнула служанка. Дождавшись, пока она скроется вдалеке, юноша легонько встряхнул брата за плечо.

— Послушай, с юными леди… вообще с любой леди, так вести себя нельзя. А виконтесса всего лишь маленькая девочка, которую твои слова ранят до глубины души.

— А чего она? — начал Джер и прикусил язык. — Почему она вечно ведет себя так глупо?

— А ты ведешь себя умнее? — невесело усмехнулся Морес. — Я тебе уже говорил, повторю еще раз. Если не отбросишь свои штучки, то рано или поздно ты горько пожалеешь о каждом грубом слове в адрес виконтессы. Только вот изменить ничего уже будет нельзя.

— Она меня раздражает, — пожаловался паренек.