Две хозяйки одного замка

Даже у его дочери, несмотря на юные годы, больше здравого смысла. Пожалуй, он верно рассудил, что оставлять хозяйство на эту особу просто нельзя.

Может действительно стоило бы отправить ее в какое-нибудь дальнее поместье и забыть на несколько лет?

Мужчина нахмурился и нехотя качнул головой. Увы, но нет… Рано или поздно об этом узнают в свете и начнут чесать языками, доискиваясь до причин. А имя Арельсов должно оставаться чистым. Не только ради памяти предков. Те все равно не услышат сплетен и домыслов. Но ради дочери, которой однажды предстоит вступить в брак.

На ее репутации не должно быть даже тени от чужой грязи.

Поэтому новоиспеченную супругу придется держать возле себя. И контролировать каждый ее шаг. Но это потом, после возвращения. А пока…

Граф Арельс опустился за рабочий стол и взял в руки кисть для письма. Надо оставить несколько распоряжений, на случай, если задержится в Актае. И еще раз просмотреть отчеты по деревням. Кажется, кто-то из управляющих писал, что опять ожидается неурожай?

Не редкость для крайних земель.

Как крестьяне вообще умудряются что-то выращивать? Там же сплошные болота, камни и песок. Значит, опять снижать налоги. Или разрешить охоту на зайцев и кабанов?

Мужчина устало потер виски. Такое вот наследие предков, которым приходится управлять. И контролировать. Нельзя давать низкородным много воли. Но и выжимать из них все соки тоже нельзя.

С кисти скатилась капля чернил, и неровной кляксой растеклась по листу.

А ведь к прежним владениям добавилось несколько деревень — приданное новой графини Арельс.

Нортман порывистым движением смял испачканный лист. Даже мимолетная мысль о жене вызывала в душе глухую ярость.

Когда его величество впервые упомянул о бывшей баронессе Кьярти, граф Арельс был убежден, что женщина — вдова. Иначе никогда бы не позволил так себя обмануть. А потом… потом уже нельзя было отказаться от своего слова.

На стол опустился новый лист. Все необходимые распоряжения будут оставлены… Почти все. Не коснутся они только земель супруги. Если крестьяне смогли почти год продержаться под присмотром женщины, значит и до осени как-нибудь протянут.

Нортман отдавал себе отчет, что пренебрегает своими обязанностями, пуская часть дел на самотек, но… Но жена была настолько не по душе, что заботиться о ее землях просто не хотелось. Да и находиться с ней под одной крышей тоже. Со временем придется, но это потом…

— Фелис!

Верный камердинер возник на пороге и замер, словно безмолвная тень.

— Пусть подадут моего коня.