Две хозяйки одного замка

— Или вы считаете, что я проделала такой путь и явилась сюда, в нарушение всех приличий, не имея на то веских причин?

Мужчина икнул и первым опустил взгляд.

— Прошу простить меня, эйса… Я сейчас же доложу. Извольте только немного обождать.

Он поспешно захлопнул дверь, оставив Кэрин на крыльце. Хотя девушка и сама не стала бы заходить в дом. Хватит того, что она и так нарушает правила, просто находясь здесь. Сама явилась к неженатому мужчине, пусть даже из беспокойства о его сестре.

Конечно, можно было бы попросить Рглора, но у того столько дел в поместье и деревнях.

— Эйса Кэрин? — Лайон не заставил себя долго ждать.

Бодрый и подтянутый он появился на пороге почти сразу после того, как за дверью скрылся слуга. Однако от девушки не укрылось, что одевался граф явно впопыхах. Пуговицы застегнуты буквально через одну. Волосы не причесаны, а лишь приглажены водой. Воротник загнут внутрь, из-за чего его хочется поправить. Но это был бы слишком вольный жест.

— Прошу извинить меня за столь ранний визит, ваше сиятельство. — Кэрин чуть склонила голову.

— Зная вас, повод должен быть весьма веским. Что-то случилось в поместье?

— Вернулись голуби вашей сестры. Без записок.

Зеленые глаза встретились с карими, и Лайон окончательно проснулся. Несказанное повисло в утренней тишине. Да, птицы могли улететь случайно. Но могла произойти и какая-нибудь беда. И раз эйса Кэрин здесь, значит она подозревает худшее.

— Я сейчас же отправлюсь в Арельсхолм.

Кэрин выдохнула. Насколько же проще становится жизнь, когда окружающие понимают тебя без лишних слов.

— Благодарю, ваше сиятельство. И… если вас не затруднит…

— Разумеется, на обратном пути я заеду в поместье и сообщу, что произошло. — тут же кивнул Лайон.

Девушка едва заметно улыбнулась и присела в поклоне. На сердце стало легко, как никогда прежде. Будто солнечный луч пробился сквозь камень и осветил самые холодные уголки души.

Кэрин не могла сказать, что прониклась к графу Бартону каким-то особым теплом.

* * *Следующие дни Алесия была недовольна собой. Умом она считала, что поступила верно, но какое-то противное чувство упорно грызло изнутри. Не слишком ли жестокую шутку она сыграла с виконтессой?

«А подкладывать крысу в тарелку — адекватный поступок?» — спорил внутренний голос, не желавший признавать свою вину. К тому же, она скормила девчонке крысу исключительно на словах.