Две могилы

Он всю жизнь творил добро, лечил больных, пытался стать лучше, честнее и добрее… а теперь оказался беспомощной жертвой тупого убийцы?

Рука, все еще сжимавшая конверт, коснулась чего-то твердого и холодного. Скальпель. Пальцы разжались, выпуская скомканный кусок бумаги, и снова сомкнулись на стальной рукоятке. Внезапно Фелдер понял, как он должен поступить.

Резким движением он выдернул руку из кармана, зажал скальпель между большим и средним пальцем, а указательный вытянул вдоль лезвия, как учили в медицинской школе, и со всей силы полоснул по мощному ахиллову сухожилию на ближней ноге Дакчака.

Раздался хлюпающий звук, и сухожилие, словно отпущенная тетива, рванулось вверх и скрылось под икроножной мышцей гиганта. Он тут же повалился на колени, глаза его выкатились из орбит, рот изумленно округлился, и доктор в первый раз услышал голос Дакчака — оглушительный, напоминающий мычание вопль.

Фелдер вскочил на ноги, сжимая в руке окровавленный скальпель. Дакчак еще раз взвыл и попытался схватить его, но доктор увернулся и в то же мгновение яростно махнул лезвием, разрезав ладонь слуги, как спелую дыню.

— Хочешь еще, сукин сын? — закричал Фелдер, сам удивляясь собственной вспышке гнева.

Но Дакчак был полностью захвачен болью. Он катался по земле, держась за лодыжку окровавленной рукой и надрывно воя, словно ребенок.

Почувствовав невероятный прилив сил, доктор развернулся, взобрался по лестнице и прошел через гостиную, сшибая на ходу стулья.

Откуда-то сверху донесся недовольный голос мисс Винтур:

— Ради всего святого, Дакчак! Продолжай веселиться, только не надо так шуметь!

Прихрамывая, но стараясь двигаться как можно быстрее, Фелдер миновал темную кухню.

Внизу продолжал выть обезумевший от боли Дакчак, но сюда его вопли долетали уже приглушенными. Повозившись немного с замком, доктор открыл входную дверь. Не обращая внимания на боль в сломанных ребрах и ушибленной ноге, он продрался сквозь окружающие особняк заросли к сторожке, схватил чемодан и ключи, а затем захромал к своему «вольво», сел в машину, включил мотор, вырулил на Сентер-стрит и на полной скорости помчался прочь от этого ужасного особняка.

63

В тропическом лесу все так же властвовала ночь. Над толстыми стволами деревьев и цветущими орхидеями плыл туман. Пендергаст вернулся туда, где оставил Эгона, и вскоре отыскал следы его неуклюжих перемещений: сломанные ветки, оборванные листья, отпечаток ботинка на поросшей мхом земле.