Две могилы

И в конце концов, усовершенствовав технологию очистки препарата, он добился успеха — создал эликсир, резко замедляющий старение человеческого организма. К этому времени я уже находилась под его опекой и жила в его доме.

— Вы? — вскинулся Фелдер.

— После того как пропала моя сестра, я стала, как теперь говорят, беспризорником. У меня не было семьи, я жила на улице, не брезгуя никакими средствами, чтобы раздобыть себе пропитание. Попрошайничала, подметала тротуары и была счастлива, если зарабатывала хотя бы цент. Не раз и не два я могла замерзнуть или умереть от голода.

Частенько я ночевала возле приюта, где работал доктор Ленг. Однажды он подошел ко мне и спросил, как меня зовут. Вероятно, когда я назвала свое имя, он почувствовал вину за мое бедственное положение… или сжалился надо мной по какой-то другой, неизвестной мне причине. В любом случае, он взял меня к себе, в особняк на Риверсайд-драйв, и использовал меня как подопытную свинку, проверяя действие эликсира и возможные побочные эффекты. Со временем он привязался ко мне. Я так и не поняла почему. Он хорошо кормил меня, покупал добротную одежду, научил читать и писать… А потом предложил воспользоваться эликсиром вместе с ним.

Она помедлила, прежде чем произнесла последние слова. Несколько минут в часовне стояла полная тишина. История казалась невероятной, но Фелдер знал, что это правда.

Констанс продолжила рассказ:

— Долгие-долгие годы мы вели уединенную, затворническую жизнь в этом особняке. Я изучала литературу, философию, музыку, историю и иностранные языки, иногда — с помощью доктора, чаще — самостоятельно, пользуясь его богатой библиотекой и научными коллекциями.

А сам Ленг продолжал свои исследования. Приблизительно в тысяча девятьсот тридцать пятом году он добился нового успеха. Используя различные химикаты и вещества, которых прежде не было в его распоряжении, он синтезировал новый эликсир, уже не требующий… человеческих компонентов.

— Другими словами, он прекратил убивать людей, — уточнил Фелдер.

Констанс кивнула:"

"— Пока это продлевало его собственную жизнь, он не чувствовал особого раскаяния, отнимая чужие жизни.

Однако необходимость убивать оскорбляла его эстетические чувства и гордость ученого. Да, он прекратил убийства. В них больше не было нужды. Эликсир, который мы продолжали принимать, был чисто синтетическим. Но главной своей цели доктор еще не достиг. Он продолжал упорно работать, пока исследования резко не оборвались весной тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года.