Онлайн-библиотека книг
"
"Недаром фамилия у нее Соловьева. Арам бы слушал и слушал, очень ему не хватало звука ее голоса, хотя она и раньше не баловала его беседами.
— Ты очень изменилась, Ева… — прохрипел он, не зная, что еще сказать.
И тут вдруг из кухни выбежала девчонка, очень на Соловьеву похожая. Те же крупные каштановые кудри, разрез карих глаз, форма губ сердечком. Дочь? Вероятно, хотя кольца на руке матери видно не было. Значит, не замужем. Невысокой Еве ребенок оказался где-то по грудь, от силы метр двадцать ростом.
Внутренности Арама будто обдало кипятком.
«Это может быть мой ребенок? — тут же задался вопросом он. — Так… спали мы в восемнадцать, нам сейчас по двадцать шесть, значит, если чисто теоретически предположить, что девчонка может быть моя, ей должно быть семь. А этой сколько? И вообще, как выглядят семилетние девочки?»
Ох, если бы он знал. Но своих детей у Арама еще не было, а у братьев одни сплошные сыновья, очень рослые к тому же.
— Сколько ей лет? — спросил он деловым тоном.
И без того огромные глаза Евы стали еще больше.
— Шесть, — тут же выпалила она.
«Не моя…» — выдохнул Арам то ли с радостью, то ли с расстройством.
А потом подметил обиженный взгляд девчонки и возмущенный возглас:
— Мам, ну ты чего? Мне же семь. Се-э-эмь, ты забыла, что ли?
Глава 2. Самая первая встреча
Десять лет назад
Все, что ощущала Ева, входя в класс, — ужас. Первобытный ужас перед неизвестным.
Дыхание ее замерло, воздух вдруг сделался колючим и причинял боль легким. Спина взмокла, и Ева взмолилась, чтобы на белой блузке сзади не осталось пятен, иначе позора потом не оберешься.
Открыть дверь в класс для нее оказалось сродни подвигу, на который было очень сложно решиться. Пусть ей уже шестнадцать, но сегодня она впервые оказалась в стенах обычной средней школы.
Раньше Ева обучалась на дому с бабушкой, бывшей учительницей.
«Домашнее обучение самое лучшее! — частенько повторяла она. — Другого и не нужно».
Но вот бабушка умерла, и Ева переехала обратно к отцу.
Возвращаться в большой город Еве было очень непривычно. В деревушке, что стала ей родной, жило от силы двести человек, а тут целых сорок тысяч. Она даже представить не могла эту толпу.
