Две полоски. Двойная ошибка

Или со мной уже не Марк?

До этого момента случилось много чего. Вообще, я была уверена, что этот день и вечер, а теперь и ночь, не кончатся никогда.

Но именно с этого момента или, может быть, чуть раньше, когда я увидела звонок от бывшей одногруппницы, началась моя новая жизнь. Как в дрянном боевике, страстной мелодраме и откровенном порно.

– Мама, ты видела, какой я нарисовал рисунок? Мам? Мама?

Сын дергает за край футболки, только тогда обращаю на него внимание, откладываю мокрую тарелку, смотрю на протянутый лист бумаги.

На нем два супергероя, изображенные рукой пятилетки, сражающихся за мир на фоне космоса и ярких звезд.

– Очень красиво, это ты сам нарисовал?

– И никто не помогал?

– Молодец, вот ты настоящий супергерой.

Глажу Ваню по волосам, чувствуя, как дрожат пальцы, сжимаю их в кулак.

– Беги, одевайся, я обещала, что пойдем в парк.

Самое время для блудной матери отвести ребенка в парк, платить по счетам и доказывать самой себе, что я не пропащая. Смотрю на то, как из крана капает вода, а мысли не здесь, я не дома.

Я там, на тринадцатом этаже высотки, стоя, опершись руками о прохладное стекло, принимаю толчки мужчины, что стоит сзади.

Он все делает уверенно, сдавливая пальцами талию, впиваясь в кожу, прожигая ее до костей. А у меня перехватывает дыхание от спазмов, сжимающих от удовольствия изнутри каждую мышцу.

– Иди сюда, смотри на меня, смотри в глаза.

Это Шахов, он тянет на себя, отрывая от точки опоры, фиксируя рукой на груди, поворачивая голову.

Я смотрела, смотрела и падала в пропасть его черной бездны, теряя мир вокруг, содрогаясь от нахлынувшего оргазма.

– Вот же сука, сжимаешь мой член до боли.

Не слышала собственного голоса, растворялась в ощущениях, позволяла делать все, что он хотел. Что хотели они. Сняли с члена, легко подхватили на руки, этот мужчина, рождающий во мне противоречивые ощущения, словно высечен из камня. Жилистый, крепкий, с татуировками по телу, с уверенным шагом и железным захватом пальцев.

– А сейчас иди ко мне, крошка-мышка, нас так грубо прервали.

Марк трогает лицо, волосы, шею, а руки Шахова царапают ногтями спину, сжимают ягодицы.

– Надо вновь опробовать ее попку, сука, и почему я помню, как трахал ее шесть лет назад?

– Так она особенная не-шлюха-из-Пскова, я и сам запомнил. Странно, раньше вроде не был таким сентиментальным.

– Прости моего друга, мышка, – сдавливает пальцами щеки, я заметила, у них это общая дурацкая привычка.