Максим… Войдя в подъезд, прикусываю губу. Взгляд падает на зажатый в руке телефон.
На всякий случай лучше подождать минут десять, чтобы убедиться в том, что Садулаев Максим Мансурович уже на полпути от моего дома. Спустя какое-то время я выскальзываю из подъезда лучшей подруги с облегчением (или разочарованием) отмечая, что черной спортивной машины уже нет. Перебежав дорогу, спешу к своему родному подъезду, исписанному разноцветным граффити.
На пороге меня встречает довольный отец. Добрые карие глаза горят восторгом.
Он отступает на шаг, чтобы пропустить меня в узкий коридорчик.
- Ребенок! Я все-таки сделал это.
Витая в своих мыслях, растерянно смотрю на загорелые руки отца, сжатые в кулаки. Взгляд горит решимостью, почти фанатичностью.
- Что, папуль? – бормочу, скидывая босоножки. – О чем ты?
- Машину заложил, – тут же отвечает отец, подталкивая меня в сторону кухни. – Первый месяц, дочка, совсем без процентов!
Почему-то вместо радости испытываю резкий прилив грусти. Такой пронзительной грусти, что хочется плакать.
- Какой банк? – кисло улыбаюсь, чтобы хоть как-то скрыть горечь и не расстраивать воодушевлённого отца.
- Да, черт его знает, Ангелок. Микрозайм. Представляешь, дали по водительским документам, и девушка оформляла такая приветливая и приятная. Даже страховку оформила за полцены!
- Па-ап! – я еле сдерживаю стон. – Ну, сколько раз по телику говорили, чтобы никто не связывался с этими микрозаймами. Что ты как маленький, ей-богу? – бурчу, волнуясь, чтобы ничего лишнего не «присобачили» к договору.
Поставив на стол пакет с дорогущими конфетами ручной работы, машинально сажусь на кухонную табуретку и делаю из полупустой чашки глоток холодного чая.
- А страховка разве не добровольно? – задумчиво подперев кулаком подбородок, уточняю, припоминая, что это не обязательная услуга.
В глазах отца мелькает растерянность.
- Дак, мало ли что… Вроде как выгодно, дочура.
Машу рукой, понимая, что отец попал в сети опытных кредиторов. В такие «шаражкины» конторы специально сажают эффектных девушек, чтобы те «припадали на уши» простофилям вроде моего отца.
Значит, придется выплатить страховку.
- Дочь?
Голос отца доносится до меня словно издалека. Возле его губ залегает скорбная морщинка. Сердце щемит от жалости. Как же он любит маму! Как же ему сейчас должно быть плохо. Соскакиваю с табурета и кидаюсь отцу на шею.
Крепко-крепко сжимаю его в объятиях, ощущая, как узловатые пальцы медленно гладят меня вдоль лопаток.
