Только вот не привыкла я к такому наглому обращению! Папа всегда уважительно относился к маме. Даже помню, как удивилась, когда увидела папины письма из армии, которые он писал маме.
Обращался исключительно на «Вы» и никак иначе. Да и мой Димка, хоть мы встречаемся всего год, относится ко мне с уважением. Лишний раз дотронуться боится… А этот хам стоит и в ус не дует, будто ничего сверхъестественного не случилось! Подумаешь, зашёл в женскую раздевалку… Так я и поверила, что он перепутал двери!
Я сморщила нос и посмотрела на него так, будто он - противный таракан у меня под ногами.
Ну, должен же кто-то стереть эту наглую улыбочку с его лица?!
Глава 2.1
Многие думают, раз перед ними хрупкая блондинка с огромными, наивными, карими глазами, то и угрозы никакой. Да, взгляд у меня точь-в-точь, как у знаменитой Одри Хепберн, бархатный и добрый, с поволокой.
Да, у меня идеальный для балета рост – сто шестьдесят пять – метр с кепкой в прыжке, но не стоит судить по внешней безобидности! В душе я всегда мечтала быть бойкой и давать обидчикам отпор.
Может, уже пора что-то в себе менять и начать прямо сейчас?! Заметив, как его взгляд скользит по топу, обтянувшему грудь, собравшись с духом, я выпалила на одном дыхании:
— Выйдите и закройте за собой дверь! – после чего даже слегка зажмурилась, ожидая реакции мужчины.
Выждав какое-то время, осторожно приоткрыла один глаз.
Темные зрачки мужчины дрогнули, но выражение лица не изменилось.
Видимо, не привык к тому, что ему указывают, что делать и, тем более, отказывают в чем-то.
Чуть дрожа, я упрямо вздернула подбородок. Вот точно так же, как делала всякий раз, когда не получалась сложная связка в танце.
Я - Ангелина Макарова, и я никогда не пасую перед трудностями!
Послышались шаги, затем раздался голос:
— Гром, ты че завис?! Пошли, в кабаке телки ждут и Геныч! - рыжий парень перевёл взгляд с друга на меня и негромко присвистнул. – Понял, исчезаю…
—Так, разойдитесь! Что здесь происходит?! Это помещение исключительно для моих девочек.
Я облегченно выдохнула, услышав голос своего тренера. По ее интонации было понятно, что у Татьяны Константиновны весьма боевой настрой.
Наконец, Гром (или как там его?) неохотно пододвинулся, пропуская тетю Таню в раздевалку, и сделал шаг назад.
— Тань, че за кипишь? Ну, дверью ошибся - тоже мне, проблема, - голос был приятный, с хриплыми нотками.
Через приоткрытую дверь я видела профиль Татьяны.
