Понимаю, что женщина делала это, не отдавая отчет своим действиям.
- Занимайся дома, не менее двух часов, – продолжает наставлять тренер, будто находясь в трансе. По потухшему взгляду блондинки понимаю, что она в шоковом состоянии. – Занятия в зале возобновятся через пару дней.
Когда Татьяна заводит светлую прядь за ухо, громко охаю. На нежной коже лица отпечаток чьих-то пальцев.
- Надо вызвать полицию! – бросаюсь к своему рюкзаку. Как всегда, когда нервничаю, все валиться из рук. Я не нахожу ничего лучше, как просто вытряхнуть все содержимое на пол.
- Нет, - разносится эхом по разрушенному залу неожиданно твердый голос Татьяны Жаровой.
Удивленно оборачиваюсь.
Татьяна, словно птица феникс, медленно и величественно поднимается на ноги, будто королева. Раздается громкий хруст… Кажется, что это звучат не осколки стекла, а ее разбитой вдребезги души. Подбородок женщины поднимается в гордом жесте, хрупкие пальцы сжимаются в кулаки.
Во мне поднимается волна уважения, заставляя трепетать каждую клеточку тела.
Перехватывает дыхание. Сейчас я вижу то, к чему стремлюсь - внутренняя сила, стержень. Человека с такой силой духа ничто не сломит. К такому не приходят по щелчку пальца — это опыт, труд, закалка. Сейчас я понимаю: чтобы вот так встать, надо перед этим упасть тысячу раз на колени. На ум приходят слова Татьяны, которые она мне говорила после очередных срывов и истерик, когда я чувствовала себя никчёмной и бездарной.
«Пока ты не сдаешься - ты непобедим!»
Словно очнувшись от глубокого сна, разлепляю пересохшие губы.
- Тот, кто это сделал, должен понести наказание.
Уголок рта Татьяны дергается - такой до боли знакомый жест. Но сейчас я не могу сосредоточиться. У меня все так болит, будто меня избили, не оставив на теле ни одного живого места. Даже никогда не задумывалась о том, что душевная боль может принимать физическую форму.
- Полиция не поможет, – грубовато отрезает Татьяна. - Забудь. Я все восстановлю.
Я смогу, – добавляет так тихо, что я еле различаю слова.
— Это были бандиты? - догадываюсь, растерянно глядя вслед Татьяне.
Она, отряхнув с кремового трико пыль, идет в подсобку, где хранится инвентарь. Когда тренер возвращается с метлой, ее светлые волосы наспех заплетены во французскую косу.
- Теть Тань…"
"Она поднимает на меня уставший взгляд лихорадочно блестевших синих глаз. Уставшая, осунувшаяся, смертельно бледная…
- Хуже. Люди Садулаева.
