В квартире не горит свет, но тусклый свет из окна, от уличных фонарей, немного освещает комнату.
Я понимаю, что мы в спальне оказываемся. Здесь есть столик и большая кровать.
— Я сейчас, — тихонько произношу, выворачиваюсь из рук пациента.
К столику подхожу. Мне же укол сделать нужно. А столик идеально подходит, чтобы разложить на нем все необходимое."
"Губы пульсируют от его поцелуя. Я все списываю на побочку и аллергию. Главное — укол сейчас сделать и быстренько сбежать. Мне домой срочно нужно. А может, и в больницу.
Потому что это все меня пугает.
— Я уже почти...
Голос предательски хрипит, разворачиваюсь, чтобы дедушку найти. Он же, наверное, плохо слышит? Громче сказать нужно?
— А я уже, — хриплый шепот, мои ладони упираются во что-то горячее и твердое.
— Ой, — вырывается из груди.
Я не сразу понимаю, что в пациента впечаталась. Ладошками в грудь его упираюсь.
Под пальчиками как будто стальные мышцы переливаются. Кожа гладкая такая и горячая...
И не скажешь совсем, что дедушка.
..
Неожиданно для себя самой, я ладошками по груди веду и ниже спускаюсь. Хочу всего ощупать. Интересно, он такой твердый везде? Наверное, в зал ходит? За собой следит?
— У вас кубики, — в полнейшем шоке произношу, когда пальчиками по прессу его провожу.
— А ниже переключатель передач, — на ухо хрипит, — давай, детка, врубай уже третью передачу, сколько мы с тобой на нейтралке стоять будем?
Глава 3
Давид
В общем, хотите охуенных ощущений — езжайте на периферию. Она же еще и чемоданчик взяла с собой.
Все на столе разложила, типа уколы делать будет. А сама такая:
— Ой! У вас кубики!
И меня опять размазывает.
Я и так дышу как домна, сейчас нахуй тут все поплавится. А она член будто случайно нашла. Хотя какой случайно, он ей сам в руку прыгнул как живой.
Руки у девчонки пиздец нежные, это мне дополнительный бонус за игрушки, лампочки и журналы. Но мне бы и пожестче зашло. Толкаюсь ей в руку, наклоняюсь ниже и хриплю в самое ухо:
— Сколько мы с тобой на нейтралке стоять будем? Погнали, родная.
..
Вместе падаем на кровать, подминаю ее под себя. Ее пальчики скользят по плечам.
— Они у вас такие гладкие, неморщинистые...
Мурлычу в ответ как котяра:
— Я весь охуеть какой неморщинистый, даже там, — тяну ее руку ниже, кладу на яйца. Они сейчас лопнут от напряжения, твердые, будто из стали отлитые. — Только ты меня завязывай на «вы» называть.
Тонкая рука легонько сжимает яйца, проводит по стволу, гладит головку.
