— Подвезти?
Понимаю, что он говорит искренне, но все равно внутренне содрогаюсь от охватившего дежавю. В прошлый раз они меня уже подвезли. К чему это привело, вспоминать не очень хочется.
— Спасибо, Коль, я сама. Пройтись хочу. Погода сказка!
Коля озадаченно смотрит в окно, за которым со вчерашнего вечера моросит непрекращающийся дождь. Недоверчиво хмыкает, но я делаю вид, что не понимаю. Поспешно прощаюсь и быстрым шагом иду к выходу.
По дороге успела несколько раз пожалеть, что не воспользовалась его предложением.
На такси дорого, а автобусом ехала долго, еще и свою остановку умудрилась проехать.
Наконец я на месте, стою перед домом, сверяю адрес. Дом как будто тот. Память услужливо выдает крашеную скамейку возле подъезда и палисадник с пожухлой травой под окнами.
А вот какая квартира, сто тринадцатая или сто пятнадцатая, непонятно. Хотя что тут непонятного, если адрес писала медработница? Странно, что я название улицы прочитала. А тройку с пятеркой и не врачи иногда пишут так, что не разберешь.
Ладно, постучусь в сто тринадцатую. Если ошиблась, значит моя сто пятнадцатая.
В лифт садиться не рискую, поднимаюсь по лестнице. Стучу в дверь с номером тринадцать, она открывается практически сразу.
Не открывается, приоткрывается. Из образовавшегося темного проема выглядывает недовольное старушечье лицо.
Щурится, окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы.
— Чего надо?
— Здравствуйте. Байсаров Давил Данилович здесь живет?
— Нет тут никаких Байсаровых, — старушенция тянет дверь, чтобы закрыть.
Я хватаюсь за ручку.
— Подождите, не закрывайте! А он в сто пятнадцатой квартире живет?
— Ничего не знаю, — бабка истерично взвизгивает. — Нет тут никаких Даниловичей. Пошла вон, проститутка!
Отпускаю ручку, дверь с грохотом захлопывается.
Все ясно. Типичная бабка со скамейки возле подъезда. Для таких все проходящие мимо парни наркоманы, а девушки проститутки."
"Но старушенцию, даже такая вредную, я никак не могла бы перепутать с Байсаровым Давидом Даниловичем, поэтому стучусь в дверь под номером сто пятнадцать.
Из-за двери доносится громкий лай, который перекрывается утробным воем. Меня передергивает.
Я его помню? Или это я уже себя накручиваю? Кажется, точно такой вой я слышала той ночью. Но мне с тех пор успело присниться столько всякого бреда, что я теперь путаюсь.
Шаркающие шаги перекрывают остальные звуки. Дверь со скрипом распахивается.
На пороге стоит дед. Настоящий дед, с седой бородой и морщинистыми руками.
