Отпиваю глоток и обвожу взглядом комнату. Конечно, без света не годится, но даже если сейчас заказать доставку лампочек из супермаркета, раньше завтрашнего дня их не привезут.
И тут меня осеняет. Раз дед выкрутил лампочки, значит они где-то лежат. Выбросить он их точно не мог, это чуждо его внутреннему мировоззрению и противоречит его самоопределению.
Остается найти и вкрутить. Почему я сразу не догадался! Это же так просто...
Но на практике выходит не так все радужно, как я предполагал. Я открыл все дверцы и выдвинул все ящики в серванте, но лампочек нигде не нашел.
Остается антресоль. А она высоко, потолки у деда высокие.
Приношу табурет, взбираюсь на него и открываю дверцу. Подсвечиваю фонариком. В принципе, здесь можно спрятать не только лампочки. В чистой теории я сам здесь легко помещусь, если улягусь покомпактней.
Антресоли, как и все в этом доме, плотно забиты всяким хламом. Но вряд ли лампочки хранятся в самой глубине. Наверняка они где-то здесь, возможно, вот в этой коробке.
Осторожно тяну на себя коробку.
Она не поддается, и я дергаю сильнее.
— Ебааааааать!
Лишившись опоры, вся конструкция из старых журналов и папок обрушивается мне на голову. Коробка выскальзывает из рук, падает на пол. Слышу характерный «дзынь», и сердце обваливается вниз вместе с журналами.
Это были елочные игрушки. Мне пиздец.
Они стеклянные, дед постоянно ими хвастается. И очень гордится, хотя в них ничего особенного нет.
С лоджии несется отчаянный скулеж.
— Люська, — кричу, — Люська, фу! Сейчас все соседи сбегутся.
Но Люсьен продолжает завывать. Сучка.
Тот редкий случай, когда сучка это не оскорбление, а простая констатация факта.
Люськин скулеж перекрывает протяжный вой. Как будто кто-то в трубу гудит.
Это Байсар. Только он может так выть.
Если Нетфликс когда-нибудь соберется снять сериал о конце света, они вполне могут использовать вой Байсара в качестве трубного гласа.
— Байсар, — прикрикиваю строго, — хватит выть. Ты испугаешь Василия.
Из кухни доносятся характерные звуки, и я обхватываю руками голову.
Он опять рыгает, этот ебучий Василий. Дед доказывает, что у кота тонкая душевная организация, и он рыгает на стрессе.
А я убежден, что он просто сволочь обыкновенная. Я бы так и написал у него в паспорте прививок.
Сажусь на табуретку, стараюсь ступать осторожно, чтоб не порвать об осколки игрушек носки. Они у меня дорогие, больше ста баксов за пару. А пол весь усеян осколками. И журналами, которые высыпались на мою голову.
