Соображал он мгновенно, как во время сложной операции: откреститься от жены и сказать, что понятия не имеет о ее делах, значило подставить Надюху по-крупному, подведя под разборки с криминалом! Признать, что в курсе и их семья таким образом взимает плату за спасение членов группировок – подписать себе пожизненную отработку на тот же криминал и полное подчинение их любым приказам!
Спасибо, Надя!
И очень жестким, «пахановским», командирским тоном, делая упор на каждом слове, Больших объяснил:
– Ни я, ни моя жена, вас об этом не просили! От благодарности в любом виде всегда отказывались! Это ваша личная инициатива, мало того, навязываемая, поэтому никоим образом не обязывающая меня ни к чему! Здесь, в стенах больницы, исключений нет ни для кого – я одинаково спасаю, до последней возможности всех, кто попадает ко мне на стол.
Это понятно? Повышать голос будете в другом месте! Здесь я решаю, что делать, и отдаю приказания! Пока вы тут устраиваете разборки со мной, ваш парень подыхает, у него время идет на секунды! В том, что он умрет, виноваты будете вы, потому что вам захотелось с врачом дебаты устроить!
Несколько раз на него еще пытались наезжать, но Больших обрывал любое начало «распальцовок», коротко и ясно: «умрет – вы виноваты, вам, видите ли, захотелось врача попугать! Пока вы здесь базарите – он умирает! Спасаю всех одинаково – исключений не делаю!»
Поотстали.
Надежду расплачиваться за предоставленные «услуги» не потребовали.
Окончательное определение взаимоотношений, после которого к Степану отпали любые вопросы и претензии со стороны криминального правительства страны, произошло в его ночное дежурство спустя месяца два после первичного высказывания претензий.
Прикатила «бригада» парнишек на двух черных джипах, перегородивших подъезд к отделению. Услышав визг медсестер в предоперационной, Степан оставил зашивать больного ассистенту и вышел в «предбанник». Увидев трех качков в черных куртках, которых пытались остановить девчонки, он так рявкнул, что их ветром сдуло, вместе с их пушками:
– Вон!!
И вышел следом за ними.
Они ждали возле двери, к нему шагнул самый здоровый, старшой, как выяснилось в ходе «переговоров», и схватил за локоть.
– С нами поедешь, лепила!
– Что у вас там? Куда ранение? – спокойно поинтересовался Больших, высвобождая локоть из его лапы, простым нажатием пальцев на кисть руки, пальцами хирурга, знающего куда нажимать.
