Один мог с простым аппендицитом проваляться месяц, переходя от осложнения к осложнению, с незаживающими швами, болями, гноением, а другой на третий день после сложнейшей операции вставал и сам шкандыбал по стеночке в туалет!
Таких через неделю уже выписывали, и швы у них заживали как миленькие, и чудеса исцеления демонстрировались врачам с улыбкой! Еще и анекдотец напоследок расскажут, развеселя все отделение!
Степан сам посмотрит, тогда поймет, насколько растянется Верино выздоровление.
Высадив Ольгу Львовну у метро и попрощавшись, он позвонил Стаське.
– Ну, как тебе, полегчало, Больших? – спросила она участливо, выслушав известие об операции.
– Немного. Послезавтра посмотрю сам, тогда точно знать буду, как она.
– Как все люди после операции, – предположила Стаська, – больно, страшно, противно, домой хочется, а впереди долгий процесс выздоровления. Главное, что жива и удалось удалить опухоль.
Теперь все хорошо будет!
– Надеюсь, – осторожничал Степан.
А Стаська неожиданно спросила, избегая дипломатии, прямо:
– Степан, ты себя в ее болезни обвиняешь?
Нейтральным, ровным тоном не утверждая, не вынося вердикта, предположила.
– Не в болезни, – признался он в том, что до сих пор не произносил вслух, – а в том, что не заметил заболевания. Если бы я раньше увидел ее недомогание и настоял на обследовании, все прошло намного легче и проще.
– И закончилось тем же, – предположила Стаська, рассуждая, – операцией! А как можно по внешнему виду определить, что человек болен раком?
– По симптоматике, – пояснил Степан, сворачивая на улицу, ведущую к Анькиному дому, – слабость, боли определенного характера в зависимости от пораженного органа, жалобы, недомогания, да много всякого.
– Ну, хорошо, а если человек старательно скрывает от окружающих свое состояние? Не жалуется ни на что и не показывает, что у него что-то болит? – допытывалась Стаська.
– Трудно, но можно, если быть внимательным! – настаивал на вынесенном себе обвинении Больших.
– Да, – согласилась Стаська, но обвинений не поддержала. – Если это родной и близкий тебе человек, с которым ты живешь, тогда можно заметить, если очень внимательно смотреть.
– Ты это к чему, маленькая? – заподозрил в ее расспросах скрытую подоплеку Степан.
