И главное, ему до одури хотелось покончить со всей этой хренью как можно скорее!
Покончить и забыть!
Он подвинул свой стул, тяжело опустился на него. Надя, поняв, что бывший муж останется, села на свое место. Но смотреть в упор на Степана не смогла – отвернулась к окну и глядела на улицу через огромное витринное стекло.
– Я перегнула. Признаю.
Кому она признавалась? Людям, идущим по улице? Ему не могла?
– Я как в штопор вошла. Так обиделась на тебя, разозлилась ужасно! Думала только об одном – размажу! И не могла остановиться!
Она заставила себя повернуть голову и посмотреть на Степана спокойным взглядом, он почувствовал, что Надя именно приказала себе посмотреть ему в глаза.
– Когда мне сегодня утром господин из твоего министерства спокойно так пояснил, что налоговая проверка и арест счетов уже состоялись, а завтра, в рамках проверки, будет наложен арест на все мое имущество, я как очнулась, поняла до чего дошла!
– Исключительно под угрозой потери денег и бизнеса, – напомнил он расстановку сил.
– Я понимаю, как это выглядит со стороны, – не дрогнула Надежда.
– Ни черта ты не понимаешь! – Сказал он и успокоился сразу, словно порыв ветра пронесся. – Я не со стороны, Надь, я непосредственный участник и объект твоих боевых действий! – продолжал Больших уже спокойно.
Вот теперь у нее стал извиняющийся, беспомощный взгляд. Проняло или так за бабки свои испугалась?
– Я очень обиделась, что ты меня отшвырнул за ненадобностью! А я так старалась, чего только не пережила и рисковала все время ужасно, когда челночила, ты и не представляешь, как подставлялась, зарабатывала, как каторжная, только для того, чтобы мы из нищеты вылезли, чтобы мы хорошо жили, как люди!
– Чтобы как люди, для этого другое надо, Надь, то, чего мы не сумели.
И все, что ты сейчас говоришь, к этому отношения не имеет. Ничем таким я тебя не обидел, да и ты меня. Мы каждый по отдельности справлялись со своими трудностями, страхами, проблемами. Не семьей, вдвоем, а по отдельности.
Мы же ни разу не разговаривали нормально, не рассказывали друг другу о трудностях, не делились своими проблемами. Надь, мы не были семьей, это что-то другое! И валить не на кого! Никто не виноват, или оба виноваты! Одинаково! Не надо никаких психологических этюдов, покаяний, обвинений и надстроек трагических на простом деле! Мы развелись, мы очень давно чужие люди, и надо постараться расстаться по-человечески.
– Ну разумеется! – зло ответила она.
