Две правды и одна ложь…

Миссис Мерсер выглядела расстроенной, как будто не ожидала, что ее усилия окажутся напрасными. Эмма вздохнула и снова уставилась на любимое созвездие. Она выбрала две самые яркие звезды рядом с Мамой, Папой и Эммой и назвала их Саттон и Лорел, надеясь, что их соседство в небе как-то повлияет на ее отношения с Лорел на Земле.

На следующий день, едва прозвенел звонок с урока, Эмма схватила свой учебник по английскому и вышла в коридор, вливаясь в поток учащихся. Свернув в крыло здания, где находились художественные классы, она снова услышала шепотки и почувствовала нас себе взгляды.

Курносая баскетболистка с ярким мелированием с любопытством уставилась на Эмму, а потом склонилась к парню с дредами, и оба заржали. Эмма поморщилась и прошла мимо с высоко поднятой головой. Ей было не привыкать к косым взглядам тех, с кем она училась в самых разных школах. Она даже составила целый список колких реплик, чтобы ответить любому, кто издевался над ее одеждой с барахолок и обзывал приемышем. Список хранился в карманном блокноте, который она всегда держала при себе, как иностранные туристы, не расстающиеся с английским разговорником.

Вдруг что-то в дальнем конце вестибюля привлекло внимание Эммы. Возле дверей стоял длинный стол, а перед ним выстроилась целая очередь, и все что-то подписывали. Когда толпа расступилась, Эмма увидела сидящих за столом Лорел и Мадлен – в одинаковых черных футболках с белой надписью на груди.

Не в силах победить любопытство, Эмма подошла ближе.

– О, привет, Саттон! – приторным голосом произнесла Мадлен. – Еще секунду, и пойдем обедать.

– Что это? – спросила Эмма, кивая на петицию, которую все дружно подписывали.

– Ничего. – Лорел выхватила листок из рук парня в спортивном костюме и накрыла его рукой. – Тебе это не интересно.

Мадлен подтолкнула к Эмме планшет с петицией. «ПЕТИЦИЯ ЗА ОСВОБОЖДЕНИЕ ТАЙЕРА ВЕГИ» – страница под заголовком вся была покрыта неразборчивыми подписями учащихся. На столе стояла банка с наклейкой «СБОР СРЕДСТВ ДЛЯ ЗАЛОГА», уже набитая купюрами по одному, по пять и десять долларов, а кто-то не поскупился и на двадцатку.

– Хочешь внести свой вклад, Саттон? – с некоторым вызовом спросила Мадлен. – Пятнадцать тысяч – большие деньги, и мы дорожим каждым долларом.