Две правды и одна ложь…

Автомобиль несется прямо на нас, взвизгивая колесами. Я не могу разглядеть лицо водителя, но его решительно вытянутые вперед руки крепко сжимают руль. Тайер застывает посреди дороги, прямо на пути автомобиля.

– Тайер! – кричу я. – Уйди с дороги!

Но уже слишком поздно. Автомобиль врезается в него с тошнотворным звуком. Время замедляется, когда тело Тайера взлетает в воздух и с громким стукром приземляется на лобовое стекло.

– Тайер! – снова кричу я.

Шурша резиной по асфальту, машина дает задний ход. Тайер скатывается с капота, и машина уносится прочь, оставляя нас в зловещей тишине.

Я почти не чувствую ног, когда, спотыкаясь, бреду туда, где на земле лежит обмякшее тело Тайера. У него странно вывернута нога. Голова в крови. Он смотрит на меня и тихо стонет.

– Боже мой, – шепчу я. – Тебя нужно отвезти в больницу. – В голове вдруг проясняется. Я лезу в карман за телефоном. – Я позвоню 911.

– Нет, – стонет Тайер, хватая меня за руку со всей силой, что еще у него осталась. – Не хочу, чтобы родители знали, что я здесь.

– Это невозможно. Я не смогу никуда отвезти тебя. Какой-то маньяк угнал мой автомобиль, – возражаю я.

– Лорел. – Тайер лезет в карман шорт и достает свой сотовый телефон. – Она это сделает. Я позвоню ей.

Я чувствую укол ревности. Я не хочу, чтобы Лорел его спасала. Я не хочу делиться с сестрой секретом его возвращения. Но сейчас не время биться за свою территорию.

Тайер набирает номер, и я слышу длинные гудки.

– Лорел, – говорит он, когда она отвечает на звонок. – Это… я.

Резкий вздох на другом конце провода; Лорел не верит своим ушам. Ничего удивительного. Насколько я знаю, Тайер с июня ни с кем не общался. Кроме меня.

– Я ранен, – продолжает Тайер. – Мне нужно, чтобы ты приехала и забрала меня. – Он взмахивает рукой. – Я не могу сейчас объяснить, понятно? Просто нужно, чтобы ты отвезла меня в одно место.

Он объясняет ей, как доехать, и, судя по облегчению, которое я вижу на его лице, Лорел обещает приехать. Когда он нажимает отбой, я прикладываю руку к его щетинистой щеке. Кожа у него холодная, а взгляд дикий, как у зверя. Кровь сочится из раны на голове. При малейшем движении он морщится, его нога согнута под странным углом.

– Прости меня, – тихо говорю я, изо всех сил сдерживая слезы.