Две руки потентата (СИ)

Жаль, конечно, что это мероприятие не осуществили до начала войны, неправильно оценив обстановку, как и не отправив на Дальний Восток бесполезно отстаивавшиеся в Петербурге, пришедшие туда из Порт-Артура старые броненосцы. Их ремонт в таком случае за год можно было провести и во Владивостоке, благо «Наварин» и «Сисой Великий» могли войти в тамошний док. А все необходимые материалы и умелых мастеровых заблаговременно доставить по железной дороге в Дальний. Как это сделали с началом войны, когда со специальным поездом прибыл вице-адмирал Макаров, с которым приехали свыше сотни инженеров и работников во главе с кораблестроителем Кутейниковым, сыном знаменитого отца.

И сейчас имея в строю эти два броненосца можно было отслужить поминальную службу по японцам — семь полноценных броненосцев с 12-ти дюймовой артиллерией, плюс еще девять кораблей линии, считая также старый броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», кардинально бы изменили ситуацию в Желтом море в сторону русского флота.

А ведь еще имелся «Император Александр II», который неторопливо ремонтировали в столице вот уже третий год.

И броненосный крейсер «Память Азова», что столь же долгое время дожидался своей очереди, а ведь на нем шесть лет тому назад проводили работы в том же Владивостоке.

Только время бестолково господа «из-под шпица» потратили, хотя всем было ясно, что война с японцами приближается. Но нет — никто в Петербурге и не подумал поторопиться, посчитали, что сил вполне достаточно — ведь война будет идти с макаками.

А ведь можно было купить парочку крейсеров в Италии, благо предлагали, и не столь дорого. Нужно было обязательно приобретать, чтобы не достались японцам…

— Старого «знакомца», Александр Александрович, нам нужно сегодня утопить, он явно нахватался десятидюймовых снарядов. А сие предприятие грозит немалыми повреждениями!

Леонид Федорович внимательно посмотрел на командира «Варяга», капитана 1 ранга светлейшего князя Ливена, получившего чин и беленький крест святого Георгия за потопление в Чемульпо вражеского крейсера.

А потому был переведен на мостик большого бронепалубного крейсера, прежний командир которого считался на флоте больше «дипломатом», чем моряком, а война диктует свои жесткие правила.

— У него обе башни главного калибра не действуют. На носу стволы задраны, и чуть повернуты на борт. В кормовой торчат «обрубки» пушек, — Ливен опустил бинокль, недобро ухмыльнулся.

— Сигнал на «Богатырь», пусть займется «итальянцем».