Две жены моего мужа

Мы с Каримом тогда ездили на похороны.

— Сдал немного после смерти мамы, но справляется. Столько лет вместе прожили. Хотел бы, как они, но, — на лице мелькает легкая ухмылка, — не получается.

— Ты обязательно встретишь своего человека, Аслан, — искренне говорю я, но замечаю, как внезапно его лицо стало задумчивым и печальным.

— Знаешь, я очень устала. День был сумасшедшим. Может, уже поедем? — прошу я.

— Хорошо, — спокойно соглашается, — попрошу счет.

В дороге мы говорим на отвлеченные темы и больше никак не касаемся личной жизни друг друга.

Через полчаса он паркует машину неподалеку от моего дома, как я и попросила — не хочу давать лишний повод для сплетен охране. Аслан не глушит мотор и не выключает фары. Поворачиваюсь к нему и благодарю за вечер и помощь.

— Я всегда рад тебе помочь, — его голос вновь становится ниже.

Он крепче сжимает руль, и я замечаю это по скрипу кожи и белых костяшках на его пальцах. Легкость между нами бесследно исчезает, а воздух в салоне становится тяжелым.

— Спасибо, — тихо отзываюсь.

— Я пойду.

Едва мои пальцы касаются дверной ручки, как он внезапно касается моего предплечья.

— Подожди, пожалуйста, — просит он так искренне, что я замираю. — Я скажу тебе сейчас кое-что и надеюсь, ты меня поймешь.

— Аслан, не стоит, — предостерегаю я, уже понимая, что услышу. В памяти пролетает его взгляд, когда он не дал мне упасть зимой; то, как он смотрел вчера в кафе и взял за руку, когда мы прощались; то, что он сказал сегодня во время ужина. А еще букет роз.

Я вдруг почувствовала себя непроходимой дурой, не прочитавшей явных знаков, ведь все десять лет я практически не замечала Аслана. Он был просто другом нашей семьи. А теперь мы сидим вдвоем в замкнутом пространстве,

— Зара, прости, — он опускает голову, но через пару секунд вновь поднимает и смотрит на меня с такой болью в глазах, что мне становится безумно его жаль. — Я знаю, что нарушаю все правила, кодекс пацана, братана или как там они называются. Любить жену лучшего друга — это преступление, но я больше не могу держать это в себе.

— Аслан, не говори того, о чем пожалеешь, — шепотом молю его и дышу через раз.

— Пусть, — уголки его губ вздрогнули, — Но я больше пожалею, если не скажу сейчас. Я в тебя влюбился в первый день, как увидел в доме родителей Карима. Ты играла на рояле, а у меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Но Карим сказал, что ты его девушка, и я сдался без боя.

— Не было бы никакого боя, — горько усмехаюсь, опустив глаза.