Дверь на двушку

– Кажется, я постигла природу комического. Истинная природа комического – полная серьезность. В ней, как в сердце газового облака, рождаются парадоксы и дополнительные смыслы. Все истинные комики крайне серьезны. Вспомни Чаплина, мистера Бина, Винни-Пуха (ну если бы он был человеком). Они хоть раз улыбнулись когда-нибудь? Никогда!

У Кузепыча с вечера было острое предчувствие, что что-то должно произойти. На чем оно основывалось – он сформулировать не смог бы, да и не пытался. Ему хватало многолетнего чутья.

В конце концов, кошка же не говорит себе: «Вот я, кошка, слышу шорох в кладовке за банками. Сопоставив визуальные, звуковые и обонятельные сигналы, я утверждаюсь в мысли, что с высокой долей вероятности за упомянутыми физическими объектами может скрываться мышь».

И с Кузепычем было то же самое. Он просто знал. И потому не стал ложиться спать, а поднялся ночью на второй этаж. Лампы в коридоре не горели, хотя выключатель находился в правильном положении. Много лампочек не могли перегореть сразу.

Значит, кто-то немного вывинтил их из патронов, чтобы исчез контакт. Кузепыч покрутил крайнюю лампу, и она вспыхнула.

Едва появился свет, как в темноте кто-то крикнул «Шухер! Кузепа идет!» – и навстречу Кузепычу пробежали какие-то люди. Один из бегущих, видимо ослепленный лампой, схватил Кузепыча за плечо и крикнул в самое ухо:

– А ты тут чего стоишь?! Шухер! Кузепа идет! – и метнулся мимо него в темноту.

Крабья клешня Кузепыча схлопнула уже пустое пространство.

«Лунный пень! Веселится народ!» – подумал Кузепыч.

Он прошел по коридору, поочередно вкручивая все лампы. Из комнаты девушек-новичков доносились вопли. Сурово кашлянув, Кузепыч заглянул в комнату. Андрей Нос лежал на полу, а его душил деревянными ножками оживший чайный столик. Рядом воинственно прыгал Федор Морозов.

– О’кей, гугл, скажи ему, чтобы он держал своих дублей от меня подальше! – вопил он.

Увидев Кузепыча, Федор замолчал и отвернулся. Андрей вскочил и хотел кинуться на него, но заметил Кузепыча и застыл.

– Мебель мне не ломать! – рявкнул Кузепыч, косясь на застенчиво двигающиеся ножки столика, который короткими перебежками смещался к окну, занимая прежнее место.

– Я не ломаю! Я оживляю! – возразил Федор.

– Ой! Здрасьте! Начальство пришло! – промурлыкала Дина Кошкина и потерлась головой о плечо Кузепыча.

Кузепыч сердито дернул плечом и покосился на верхнюю кровать. На кровати сидела куколка в бусах из автоматных гильз.