Дверь на двушку

Родион чувствует, что выходить нельзя, что вот-вот начнется, но ему не сидится на месте. Он вскакивает и выходит. Бежит, спешит, на что-то натыкается… Ага, вот и двери! Он выходит будто бы в фойе, но под ногами оказывается трава и земля. Слышен хлопок, несколько раз повторяющийся. Это поочередно захлопываются двери, ведущие в зал. Родион видит сквозь щели, что в зале вспыхнул яркий свет, гремит музыка. Такая радость прорывается оттуда, такой восторг, что Родион уже не понимает: как он мог оттуда выйти?! Всего минуту не дотерпел!

Он бросается к дверям, начинает трясти их – но поздно.

Вход ему преграждает охрана.

«Куда?» – «Да я там был! Я оттуда! Позовите начальника охраны!»

И начальник охраны сразу появляется.

«Есть приказ – пущу! Нет приказа – не пущу!» – грохочет он.

По упорным лицам охранников Родион видит, что они не пропустят. Сгоряча он кидается куда-то, ищет лазейку, надеется, что пролезет через оркестровую яму. Где-то увязает, откуда-то скатывается, бежит. Повсюду тыкается – и везде закрыто.

Внезапно он видит щель под стеной, вроде бы огромную крысиную нору. Сгоряча он ныряет в эту щель – и проваливается в жижу.

Там так плохо, что сознание Родиона совершает рывок. Жижа расступается. Родион видит ручей и бумажный кораблик, который быстро плывет по ручью и вдруг застревает между камнями. Родиону почему-то важно, чтобы он не утонул. Это вопрос жизни и смерти. Он молит, он плачет, страстно желает отвалить камень, чтобы кораблик сорвало с мели. И от мольбы, от плача камень чуть сдвигается.

На волос какой-то, но сдвигается. Родион понимает, что нужно кричать и молить. Может быть, тысячу лет придется кричать, может, две, но камень будет побежден.

Внезапно Родион обо что-то ударился спиной и плечом, и ручей с корабликом исчезли. Кожа на левой руке у него была содрана. Кажется, он хватался за разогревшуюся веревку, направляя и замедляя свой спуск. Кто-то притянул Родиона к себе и отстегнул карабин. Перед ним стоял Долбушин и настойчиво разжимал ему пальцы, вытаскивая из них шнеппер.

– Ты надышался… Потом отдам! – сказал Долбушин.

Родион забормотал, заворочался. Сел к стене и обхватил голову руками, изредка продолжая вскрикивать.

– Тихо! – прошептал Долбушин. – Здесь кто-то есть! Я слышал голоса.

Сделав над собой усилие, Родион кивнул. Отпустив его, Долбушин подошел к веревке и дернул четыре раза. Вскоре из шахты поочередно вынырнули Сухан, Боброк, Кавалерия, Штопочка и трое пнуйцев. Никто больше не надышался.