Дверь на двушку

Удовольствия, желания, надежды, запретные образы, поочередными волнами затапливающие сознание. И вот уже жертва застывала и переставала бороться. Еще минута – и зловоние становилось желаннее любого аромата. Мозг жертвы выжигался, все большая и большая встряска требовалась ему, чтобы хоть что-либо ощутить. Медуза прекрасно это понимала и, уже не таясь, притягивала жертву к себе, обхватывала ее толстыми частями щупалец. Уже не волоски входили в тело берсерка, а множество присосок касались его кожи, и через присоски прокачивались чудовищные дозы яда.

Ул, предпочитающий долго не рассуждать, пустил в ход саперку. Не нырял под щупальца, не мудрил, не пытался как-то по-особенному уклоняться от паутинок, а просто подошел к медузе и стал работать саперкой. Он работал деловито – короткими отсекающими движениями освобождал берсерка от дряблого тела медузы. Саперка Ула разрезала ее бока с такой легкостью, словно это было желе.

Щупальца, корчась, падали на пол.

– Зачем ты ему помог? – с любопытством спросил Сухан.

– Да никому я не помогал… Что ж его, бросить, что ли? – буркнул он.

Берсерк опустился на четвереньки и куда-то деловито пополз, расталкивая лбом ноги шныров. Он мычал, падал, но ползти не переставал. Рома поймал берсерка за шиворот и попытался придать ему вертикальное положение. Берсерк бестолково замахал руками.

– Куда это он? – спросил Рома.

– К медузам, – мрачно отозвался Сухан. – Вон они щупальцами шевелят! Его подзывают. Опять хочет испытать все это.

– Но разве ему не больно?

– Какое там! Чтобы что-то испытать, он должен ввести себе в мозг их щупальца. Тогда опять начнет получать удовольствие. Медуза его выжгла. После щупалец все настоящее кажется уже неинтересным. Совсем другие дозы удовольствия. Представь: ты работал целый день за сто рублей, а однажды тебе заплатили за день пятьдесят тысяч… За сто ты работать уже не захочешь, а тех денег тебе больше никто не платит – и все, пропал человек.

Рома поймал берсерка за шиворот и, развернув его к лифту, дал ему пинка. Берсерк растянулся на полу, но тотчас, не обижаясь, на четвереньках побежал обратно. Направление он держал как по компасу.

– И что же ему теперь делать? Вообще удовольствий не получать?

– Да можно получать.