Дверь на двушку

Даже Долбушин, бормочущий, запутавшийся в паутине из бесконечно ветвящихся «если», поднял голову и вначале рассеянно, а потом все более осмысленно уставился на огонек. На его лице таяли и оплывали зеленые водоросли. Вот они повисли пеной, вот стали отдергиваться и сворачиваться. То же происходило и с водорослями на стенах. Они забивались в щели, съеживались, отбегали как живые.

– Это чудо! – прохрипел Боброк, свалившийся сверху на руки Роме и Улу и теперь стоящий шагах в двух от огонька.

Казалось, огонек резал ему глаза. Боброк смотрел на него искоса, с недоверчивым страхом, держа у бровей руку козырьком.

– А вот не знаю, – просто отозвалась Кавалерия. – Наверное, чудо. Да.

Боброк потянулся за фляжкой. Достал ее, отхлебнул, закрутил крышку, по привычке машинально приложил ко лбу и вдруг выронил ее, вскрикнув. Яре показалось, что он обжегся. В досаде Боброк пнул фляжку ногой, и она укатилась в дальний угол.

– Не любит вредных привычек… – проворчал Боброк, потирая обожженное место и с удивлением косясь на свою руку, грубые пальцы которой жара почему-то не ощутили.

 – Да что ж еще делать, если я разваливаюсь?

Рука Кавалерии вновь исчезла, когда же вернулась, огонька в ней уже не было.

– Больше сегодня я, к сожалению, использовать его не могу. Чудес происходит мало, и они очень дозированны, если, конечно, это настоящие чудеса, а не то, что творят эльбы, – сказала она.

Боброк постоял, повздыхал и… потащился в темноту за фляжкой.

Было слышно, как он ищет ее, а после, ругаясь, пытается за ней наклониться.

Глава двадцать пятая

Стоишь, бывало, перед зеркалом и думаешь: я такой красивый, такой умный – и никому не нужен. Ну что за жесть! А потом понял, что каждый человек такой же. Почему люди должны меня замечать, если я только себя замечаю? Вот и остальные живут в себе и 90 процентов времени видят только себя. Что из глазных окошек их черепов различимо, то и видят.

Поэтому, чтобы человек тебя заметил, надо не себя ему показать, а его самого увидеть. Если хочешь, чтобы тебя оценили – наплюй на себя, заметь первым другого. Встань перед чужими окошками-глазницами и настойчиво размахивай ручками.

Постепенно вниз спустились все, кроме Никиты. У него была сломана кисть и еще сотрясение мозга (там-парамм! благодарность Улу!). Никиту отнесли к лифту и посадили рядом с Родионом под защиту Штопочки.