Дверь на двушку

Лепила она быстро. Прямо на глазах в руках у нее возникали человеческие фигурки.

– Первый новичок – Дина Кошкина. Самое неразумное, что можно сделать – это назвать ее анимагом. На деле все куда сложнее. – Гамбетта аккуратно поставила фигурку в коробку и взялась за другой кусок пластилина. – Второй новичок. Андрей Нос. Творит дублей. Третья пчела. Маша Белявская. Логический дар. Все пропускает через ум, а сердце у нее дремлет. Например, видит желтые листья и думает: «Наверное, это красиво! Я должна радоваться и чувствовать осень»… Она напоминает мне меня в молодости.

Я тоже была такая…

Вылепив Машу Белявскую, Гамбетта после короткого колебания сделала ей одежду из разноцветных ниток. Белдо торопливо записывал что-то в блокнотике. Карандаш его порхал как птица.

Федора Гамбетта вылепила схематично, без подробной проработки, и одевать не стала. Видно, он был интересен ей меньше Маши.

– И наконец последняя пчела! Ева! – Гамбетта чуть развернула свою каталку, чтобы свет от лампочки падал на пластилин. Еву она лепила старательно.

Черты лица у Евы были тонкие, выверенные. Нос прямой, с легкой горбинкой. – Итак, Ева… У нее в разных поколениях закладки взяли сразу несколько родственников. Первый дар – дар огня. Второй – управление эмоциями. Например, когда Андрей Нос разнес автобус шныров, это на самом деле были эмоции… Евы. Но она сидела тихо как зайчик. То есть просто делегировала ему свои чувства, чтобы не взорваться самой.

– Любопытно, – сказал Гай.

– Эмоции Евы нестандартны. Когда надо плакать – она смеется.

Когда надо смеяться – плачет. Бросается на колени. Творит безумные вещи. Я бы сказала, что она полная противоположность Маше Белявской. Маша подумает: «Меня, кажется, огорчили. Я должна страдать, но мне безразлично!» А Ева даже думать не будет. У нее просто все вокруг запылает.

– Еще вопрос. Самый важный! Из-за него мы и пришли сюда! – сказал он и, мысленно задавая его, твердо взглянул на Гамбетту.

Старуха впервые забеспокоилась, облизнула губы и торопливо завозилась со своей коробкой.

Встряхивала ее, перекладывала катушки, скрепки, рыболовные крючки, пузырьки из-под лекарств, птичьи перья. Ее пальцы погружались в эти предметы как в песок. Зачерпывали их, бросали, хватались за новые. Движения Гамбетты ускорялись. Долго, очень долго Гамбетта трясла свою коробку и все больше волновалась.

– Это не твоя мысль! Она вообще не человеческая! Тебе ее подсказали! – произнесла она.

Не споря, Гай наклонился вперед.

– Ты мне поможешь? – резко спросил он.