Но с этими именами никакие звоночки не звенели, ничего общего с нашими делами – на первый взгляд, по крайней мере. Переписали всех в блокнот на всякий случай, поблагодарили хозяина, который отказался брать деньги за пиво, и вышли на улицу.
Уже темнело. Мотор «кюбеля» успел остыть, так что я дал ему немного поработать на холостых.
– Куда теперь? – спросил Федька.
– Я бы на сервис глянул. Поинтересовался бы там насчет утепления салона, а заодно и огляделся.
– Можно. Если ничего интересного, то, может, и вправду тебе твой гроб на колесиках утеплят, – согласился Федька.
– Хотя я на твоем месте нормальный грузовик бы взял. Вон в опеле моем никаких проблем, тепло и хорошо.
– А чего мы тогда все время на моей ездим? – ехидно поинтересовался я.
– Так ее не жалко.
Улицу опять неслабо засыпало снегом, даром что чистили проезжую часть совсем недавно. Стало заметно скользко – «кюбель» даже чуть буксанул при трогании, но самоблокирующийся дифференциал замкнулся, и машина легко тронулась с места.
Фары больше высвечивали кутерьму кружащихся снежинок, чем освещали дорогу. Вспомнилось, что в Горсвете говорили о том, что в дни снегопадов нападений темных тварей становится больше всего. То ли люди слишком поздно замечают опасность, то ли сами твари становятся активней. Федька достал папиросу, но курить я ему не дал: не фиг.
– Никакой в тебе душевной доброты, – сказал он, убирая ее обратно в портсигар."
"Машины, какие попадались навстречу, ехали очень неторопливо, осторожно.
Даже подумалось, что эдак придется цепи скоро надевать, чего не хочется: они колеса портят. Добрались до площади Коминтерна, большой, грязной, обшарпанной, скудно освещенной. Ворота сервиса были как раз напротив ворот трамвайного депо, в котором теперь размещалась база разведбата, – все как Шалва и объяснил. Остановились под самым фонарем, вышли, прихватив на всякий случай уже и «длинное» оружие. Как-то ограниченная видимость, помноженная на темноту, напрягает.
Сам сервис располагался в бывшем гараже пожарной части, насколько я понял.
Двое больших ворот, рядом с ними дверь в глухой стене. Окон, выходящих на улицу, вообще нет. Над воротами и дверями по фонарю, освещающему стену и тротуар перед ней. Звонок. Над воротами вывеска «Автосервис». Все.
– Оглядимся, – шепнул я.
Прошли туда-сюда, обнаружили, что за углом гаража еще и ворота, за которыми стояли, засыпаемые снегом, несколько машин, скудно освещенных фонарем, свисающим с провода.
