После КПП Федька вел машину аномально медленно – видать, и его отходняк накрыл. Мы с Настей тоже сидели молча, нахохлившись и привалившись друг к другу, чтобы совсем уж холод не донимал. И когда машина остановилась возле «Купеческой», я с удивлением обнаружил, что ног под собой совсем не чую. И не от холода даже, хоть он тоже повлиял, а от какого-то тихого отупения – совсем всяких душевных сил лишился.
– Ты чего? – спросила Настя, с удивлением глядя на то, как я поднимался с дощатого пола кузова, словно столетний старец.
– Водки хочу, вот чего, – пробормотал я. – А потом проспать сутки. Сил никаких не осталось.
Она с удивлением подняла брови, но ничего не сказала. Может, и вправду поняла меня. Правда, чуть позже мнение высказала:
– Сначала поспи, а потом ладно, можешь и водки. Я даже с вами посижу.
– Эх, как я тебя все же люблю, – сказал я со всей возможной признательностью, притянув ее к себе за плечо."
"Номера в гостинице нашлись. Молодой крепкий парень в уже традиционной безрукавке из дубленой овчины, больше похожий на бандита, чем на клерка, со стриженой головой и набитыми костяшками кулаков, но при этом безукоризненно вежливый, полистал толстый журнал записи постояльцев, затем выложил на стойку два ключа с большими бирками, сказав:
– Вот этот одноместный, – он толкнул к Федьке ключ с номером «15», – а вот этот двухместный, для вас, – он посмотрел на Настю.
– В номере душ, холодильник, как сами понимаете, за окном. Баня есть, надо только предварительно заказывать.
Мы с Настей переглянулись, но ничего не сказали – черт его знает, что там ближе к вечеру будет, – может, засну до завтра, а может, и напьюсь до непотребного состояния.
Мне это очень даже необходимо сейчас.
Подхватив сумки, пошли по коридору: Федька к своей комнате, а мы к лестнице, которая была в самом конце. Остановившись у двери, Федька сказал:
– Если проснешься – стучись. Нам бы еще с Серегой, по-хорошему-то, встретиться надо, «кюбеля» еще забрать и на гостиничную стоянку поставить, да и к Горынычу забежать, а то он послезавтра опять товар в Углегорск пошлет, а нас там нет уже.
Пусть тогда остальное деньгами отдает, я думаю.
– Это точно, – кивнул я. – Совсем из башки вылетело, а ты – гляди, соображаешь.
В Горыныча мы с Федькой вроде как инвестицию сделали: он взялся в Углегорск кабель отправлять, с хорошей для нас прибылью, но тут вот как все повернулось.
– Так я же не душегубствовал всю ночь, – гыгыкнул Федька. – Это у тебя все мальчики кровавые в глазах.
