Пока топтался в ателье, на улице снег пошел, густой, хлопьями, как клочья пуха с неба. Я огляделся на всякий случай – убедился, что никакой злодей или темная тварь ко мне не подкрадываются, – и пошел обратно, к машине, которую оставил у самого входа в «Светлячок». И прямо возле нее столкнулся с Сергеем, вылезавшим из своего доджа «три четверти», к которому какие-то умельцы приделали вполне приличного вида жесткий верх: для зимы самое оно.
– О, здорово! – Увидев меня, он сдернул перчатку и протянул руку.
– И тебе не болеть. Искали тебя.
– Новости?
– И новости, и вообще поговорить бы надо, – кивнул я. – Жаль только, Федька уже ушел, нам бы вдвоем.
– У меня минут десять всего есть, – сказал он, поддернув рукав дубленки и глянув на часы. – Или тогда завтра.
– Ладно, давай вдвоем по-быстрому, а завтра… ну, пообедаем вместе, что ли? – предложил я.
– Вы тут с ночевкой, что ли?
– И не с одной. Пошли?
Он пропустил меня перед собой, зашел в трактир следом, сразу направившись к своему столу, которого никогда никто не занимал, поскольку он всегда был защищен табличкой «Заказано».
Скинув верхнюю одежду на ходу, уселись, Сергей махнул рукой, подзывая официантку.
– Я пивка, а ты? – спросил он меня.
– Не, я просто водички – я уже водки накатил, пива сверху – не оптимально, – отказался я, прикинув, что мы еще втроем сегодня пьянствовать собираемся.
– Как скажешь. Рассказывай, – добавил он после того, как уже знакомая официантка, виляя задом, отошла к стойке.
– Что-нибудь про события в Углегорске слышал? – начал я с вопроса.
– Слышал. Червонца в комендатуре держат, аресты, ночью стрельба была, только кто и с кем – до сих пор непонятно.
– Стрельба с моим участием была, – улыбнулся я. – Поэтому мы и здесь. Похоже, что навсегда.
– Вот как, – явно не слишком обрадовался он. – И что с нашими планами?
– С планами? Да нормально все с ними, в общем, – чуть приукрасил я действительность. – Много узнал, есть много что обсудить – сейчас времени не хватит, завтра.
Ты мне вот что скажи: Семен Могилевич – серьезный человек?
– Сема? – удивился он вопросу. – Сема – несерьезный, Сема просто сильно борзоватый коммерс, которого под стол можно на пальцах загнать. Но вот крыша у него серьезная, да. А он тебе зачем вообще?
– Сема каким-то боком влез в эти дела, – сказал я, взяв из вазочки бумажную салфетку и начав сворачивать в трубочку. – И еще могу сказать, что вся эта ситуация за Сальцево зацепилась.
