– А что случилось? – Тенго встал из-за стола и подошел к шкафчику.
– Забрать меня кто-то пытался – еле отстрелялся, – не стал я скрывать.
– Забрать? – озадачился он, вытаскивая бутылку и пару рюмок. – Это кому понадобилось?
– А хрен его знает, просчитать не получается. Думал было на гэбэшников, но меня довольно убедительно разуверили. По рожам убитые просто на братков похожи.
– Так там и убитые есть? – чуть удивился он, расставляя рюмки с бутылкой.
– Есть, куда же без них. Как-то не получается по-другому.
– Ох-хо, – вздохнул он. – Душегубец, блин. Это тебе уже не оглядываться надо, а чтобы голова как волчок вертелась. – Он плеснул в рюмки по половинке, сказал: – Давай за удачу.
Чокнулись, выпили. Оказалась настойка на мяте, что ли, – мне понравилось, в общем. Даже закуски не требует.
– Надо. Думаю пока здесь зависнуть.
– И правильно думаешь, – закивал он. – Оно надежней. Тут левота всякая не шляется, и вообще тут спокойно. Настю видел уже?
– Нет, к тебе сначала зашел. А что?
– Что-что… – Он налил в рюмки еще и сказал: – Давай по второй, пока не началось.
– Не торопимся? – усомнился я.
– Ну вот, началось… – вздохнул он сокрушенно. – Пей давай.
– Как скажешь, начальник. Так что там про Настю? – спросил я, когда вторая доза настойки пролетела по пищеводу.
– Про Настю? – загадочно заухмылялся он. – Я просто хочу указать тебе на твою бесполезность как мужа.
– Я пока не муж, – поправил я его.
– Все равно. Почти муж, так что никакой разницы. Мы ее уговорили здесь остаться.
Ты не мог, а у нас десять минут на все уговоры ушло. Тебе уже стыдно?
– Еще как, – кивнул я. – Дом показали, что ли?
– Ты знал, ты знал, – засмеялся Тенго. – Именно. Тяга женщины к достойному семейному гнезду непобедима и может гнуть и ломать сталь.
– То есть понравилось?
– То есть да. А вообще… ты все же лучше не «пока» зависай, а переезжай совсем. Захолмье… так скажем, развиваться будет сильно. Город будущего, так скажем, в масштабах Отстойника.
– С чего бы?
– Ну ты сам посуди – чего хорошего в Углегорске? – Он откинулся в кресле и закинул руки за голову.
– Там промзона, так? А в остальном город – не приспособленная к жизни помойка. В общагах живут. Самоубийств знаешь сколько? А почему? Потому что, так скажем, мы в общагах жить отвыкли. И работать за копейки. И вообще от всего этого военного коммунизма, что городская власть установила, тоже отвыкли.
– А какие варианты? – решил я просто подтолкнуть его к продолжению речи.
