– Давай за мной следом, – сказал он, забираясь на высокую подножку «штайра».
Уже совсем стемнело, лишь редкие фонари местами освещали улицу – заборы, сугробы вдоль них, темные силуэты домов за заборами. Однако выглядело все вовсе не мрачно – в домах свет горел, где-то голоса были слышны, а где-то и вовсе баян наяривал. Нормальный такой деревенский вечер, никаких депрессивных ассоциаций, по фигу темнота.
Затем потянулись заборы «помоднее», из новых, показался участок Тенго, который мы проехали, потом свернули направо и остановились у других ворот – высоких, новых, из добротной доски.
Одна створка была приоткрыта, и с дороги во двор вели следы машины.
– Вот здесь, – крикнул Тенго, выпрыгивая из кабины. – Пошли, посмотришь, они здесь как раз.
«Кюбель» обнаружился сразу за воротами. Участок не был расчищен, дальше машинка протолкаться не смогла, и от нее в сторону дома вели две цепочки следов. Точно, они здесь, обратных следов не видно.
Участок оказался небольшим – соток десять, но вполне, на мой взгляд, достаточным.
У меня под Москвой двадцать, так, может, даже и излишек ощущается, когда надо за всем этим следить и газоны стричь. Вместо гаража просто навес, сарайчик имеется, ну и дом… симпатичный. Явно заметно, что архитектор тот же самый, что и для Червонца дом сочинял… теперь для Тенго, получается. Разве что размеры разные – этот раза в два меньше. По чину, так сказать, Червонцев тут все планировал, четко показал, кто главный.
– Тут жил кто-нибудь?"
"– Собирался, – фыркнул Тенго, поднимаясь на крыльцо и сметая снег с сапог веником, стоявшим у стены. – Начальник ментовки должен был жить, но резко планы поменял – теперь в тюрьме живет.
К моему удивлению, стучать пришлось с помощью самого настоящего дверного молотка, бронзового и добротного, причем виден был явный новодел. Звук получился громким, по двору аж эхо пошло. Потом за дверью послышались шаги, лязгнул засов.
– Явились, – сказала Настя.
– Проходите.
Вид у нее был очень довольный, так что я теперь действительно поверил в то, что ее удастся уговорить остаться.
Сам дом, естественно, особой роскошью не поражал – дерево и дерево, просто свежее, покрытое лаком, с видимой фактурой. Мебель тоже проще некуда, но хоть современной формы, удобная, без той печати казенной убогости, которая видна почти на каждом предмете. Один этаж, гостиная, кухня, две спальни. Все.
