Снежная крупа здесь выглядела вполне полноценной поземкой, а ветер был таким сильным и порывистым, что ощутимо раскачивал совсем не легкий грузовик, налетая на него с яростью взбесившейся собачьей своры, норовя протиснуться через щели в кабину и выдуть из нее все тепло.
– Теперь река встанет, – нарушил затянувшееся молчание Федька. – Если они чо спрятали в порту или там, на пристани в Красношахтинске, до весны уже не дотянешься.
– Ну если вопрос так принципиально ставить, то в нормальном скафандре и шлеме-«трехболтовке» дотянуться можно, – возразил я.
– По любой погоде и в любое время года – знать бы куда и зачем.
– А что, у тебя скафандр на примете есть? – хмыкнул он скептически и закурил очередную папиросу, заставив меня выразительно вздохнуть. Правда, его это ничуть не тронуло, хоть обвздыхайся.
– Ивану можно задачу поставить, а он к Милославскому сбегает. А тот уже все добудет.
– Ну если так… Только тогда Милославский весь навар сам и соберет, с нами не поделится. Мне-то и здесь нормально, а ты хрена своего выхода найдешь, – высказал вполне здравую мысль Федька.
– Тоже верно.
Вновь замолчали. В кабине ощутимо потряхивало, но я при этом все норовил задремать, а лежащий на коленях немецкий автомат постоянно норовил соскользнуть и свалиться на пол.
– Чо, не выспался? – спросил Федька.
– Не-а, не спалось чего-то.
И выпитое вчера здесь вовсе ни при чем: мысли спать не давали. В голове как колеса игрального автомата крутились мысли, собираясь в самые невероятные комбинации. Надо было отдохнуть – так черта с два: мозг занялся пережевыванием полученной за последние дни информации.
И ладно бы до чего путевого додумался, так ведь нет, никакие гениальные мысли и идеи меня так и не посетили. Зато теперь зеваю так, что рискую челюсть вывихнуть. И Федьку зевотой заражаю. Он как увидит, что я зевнул, так и сам через несколько секунд повторяет.
– Гля, волки, – показал Федька на цепочку серых теней, бегущих по полю у самой кромки серого, облетевшего леса. – Тут вроде как за своих, живые, не твари какие-нибудь.
– Это точно – все лучше, чем «пионеры» какие-нибудь, – согласился я.
Стая вскоре скрылась в роще, смотреть стало не на что, кроме редких ворон, время от времени пролетавших над полями. Затем и они исчезли, Тьма была уже близко.
– Такое ощущение, что никогда к этому не привыкну, – сказал я. – В смысле, на Тьму смотреть каждый раз страшно. Ты вот как на этот счет?
– Такая же хрень, – сказал Федька, глубоко затянувшись и задымив всю кабину.
