Движение к цели

Так что не беспокойся.

— Что значит не беспокойся! Андрей, ну скажи ты ему!

— Анют, — вступает отец, — а чего я ему скажу? Парень взрослый. Заработал матери на сапоги. Ну, молодец, сын. Я тобой горжусь. Единственное, что я могу добавить, очень сожалею, что пропустил несколько лет его взросления. Ну, я каждое утро себе это говорю, когда просыпаюсь. И когда спать ложусь, тоже. Я эти годы выжечь хочу из себя, понимаешь? Каждый день, когда был не с тобой, Ань. Хочу, чтобы вы оба знали.

— Андрей… — голос у матери начинает дрожать.

— А я про это. Я про другое не могу. Знаю, ты меня простила, а я себя ещё нет. Так что молодец, Егорка, что о матери в первую очередь думаешь. Держи пять.

В общем, спасибо, папа. Разборки из экономического русла перетекают в мелодраматическое. Ну, и… респект, батя, и уважуха, как говорили в дни моей типа молодости. Я б так, наверное, не смог, а ты вот могёшь.

— Мам, вот слушай что мужчина говорит, — улыбаюсь я. — Примерь уже.

— Ой, ты-то помалкивай. Мужчина говорит.

Она сокрушённо качает головой, но достаёт из коробки чёрные сапожки. Шикарные, ничего не скажешь.

— Берет прекрасен, — цитирую я Каневского из «Трёх мушкетёров» и прикрываю глаза рукой, словно боюсь ослепнуть от этой красоты.

Действительно хорошо. Впрочем, я уже две примерки сегодня лицезрел. Всем сёстрам по серьгам, как говорится. Только Таня у меня без сапожек осталась. Давно я её не видел, кстати. Надо бы навестить. Я смотрю на маму.

Я ужинаю и принимаюсь за доклад. Завтра утром школа отменяется. Комсомольская работа не терпит помех, всё ненужное должно быть отринуто ради светлой цели. Какой? Известно, какой. Наша цель — коммунизм.

Ничего, что восьмидесятый уже наступил, а его пока ещё не построили. Какие наши годы. От каждого по — способностям, каждому по — потребностям. Эх, что мне стоило перенестись туда, где этот лозунг уже реальность? Вот бы жизнь началась.

Работа над докладом тянется до поздней ночи. Родители уже ложатся в постель, а я всё сижу в спальне и чахну над страницами текста. Зато утром прибегаю в горком раньше всех и уже перед началом рабочего дня стою у дверей машбюро.

— Барышня, умоляю, это лично для Ирины Викторовны, сделайте, пожалуйста, в первую очередь, иначе нам всем не сносить голов.