Движение к цели

Не сомневаюсь, ты придумал, да, гений? Не понятно только, чего тебе больше хочется, развлечений или денег.

— А про деньги ты сейчас нам так и так расскажешь, — ухмыляется он. — А потом просить будешь, чтобы тебя кончили. Э, братва, тащите его внутрь!

Из-за угла появляются Конь и ещё двое парней. Узнав меня, Конь останавливается.

— Чё ты встал, — отвешивает ему пендаль Рыжий. — Тащите его, я сказал!

Я стою спокойно, не двигаюсь. Стрелять он, скорее всего не будет. Конь и Каха ко мне не полезут, да и Рыжий сам тоже.

Остаются двое новичков. Ну что же, давайте. Будем пробовать. Где там этот Артюшкин? Он эстонец, наверное, судя по скорости.

Новички начинают обходить меня с флангов. Один ещё пацан, а другой мужик здоровый и немолодой. Это и есть, наверное, водила. Я пячусь назад.

— Давай скорее! — нетерпеливо прикрикивает Рыжий. — Конь, чё ты стоишь?!

И в этот момент раздаётся короткий вскрик сирены, а затем голос, усиленный репродукторами объявляет:

— Каховский, Анкудинов и остальные! Вы окружены.

Анкудинов, бросай оружие! Руки за голову!

Картина ясная, неновая, но яркая и всегда впечатляющая. Испуганный и обескураженный вид врага лично мне даёт силы и бодрость. Я могу смотреть на это снова и снова и никогда не испытаю пресыщение.

Рыжий, Каха и остальные, чуть приседают и нервно озираются по сторонам. То, что они видят, их не радует. Это уж точно. Со стороны ворот к нам приближаются два «Уазика» — «козёл» и «буханка» в сопровождении легионеров в милицейской форме.

Они, как древние римские легионеры, правда вооружённые «калашами», неспешно движутся в нашу сторону.

Сереющий февральский воздух расцвечивается яркими синими всполохами, делая картину торжественной и практически красивой. А из-за забора, того самого, через который несколько минут назад появился я сам, теперь появляются милиционеры-автоматчики. Прелесть, что за картина.

— Ствол брось, дурачок, — напоминаю я Рыжему, открывшему рот. — Сейчас снайпера начнут работать.

Он доверчиво бросает пистолет мне под ноги.

Я осторожно беру его через рукав свитера и иду в дом. Да, это баня. Вот же патриции, твою мать. Все проблемы решают в банях.

— Лида! — кричу я, — ты здесь?

— Здесь — раздаётся в ответ её голос. — Здесь я!

Она оказывается запертой. В двери, из-за которой доносится её голос торчит ключ. Всё бы решалось так просто. Я захожу в маленькую комнатку, чулан и вижу бледную, испуганную Лиду.

— Всё, Лидок, — говорю я. — Всё закончилось.