Движение к цели

Может, Ирина знает, что хороша, когда сердится, вот и пользуется этим напропалую? Брови сдвинуты, глаза горят, полные, знающие толк в любви, губы трепещут, а грудь… Грудь — это отдельная поэма.

На Новицкой сегодня весьма легкомысленный наряд, будто мы не День советской армии отмечаем а тусуемся на дискаче где-нибудь в Берлине или в прозападной Риге. Ярко розовые шорты и белый топ без рукавов, да ещё и с огромным вырезом. Голые плечи и возмутительная геометрия сфер, вписанная в треугольник этого вызывающего и дерзкого выреза, делают воспоминания об Осиновке блёклыми и малозначимыми.

— Давид Георгиевич вызвался помочь добровольно, — объясняю я. — Если бы не он, преступникам бы удалось скрыться!

— Да что вы мне голову морочите?! — злится Новицкая, от того что не понимает, о чём идёт речь. — Каким ещё преступникам?!

— Эх, Ирина Викторовна, они девушку украли! — с жаром говорит Давид и жестикулирует практически по-итальянски.

— Бред какой-то! — трясёт головой Ирина.

— Нет, — не соглашается водитель.

 — Не бред. Молодая девушка, красавица! Егор дрался, как лев. Я сам не видел, но милицейский начальник мне сказал. Говорит горкому благодарность будет. Я ему объяснил, что мы не ради благода…

— Дрался как лев? — перебивает его Новицкая.

Зря он, кажется, про молодую красавицу упомянул.

— Девушка-красавица? — уточняет она. — И где она теперь?

— Мы с Егором её домой завезли.

— Домой, значит? Не милиция, а вы с Егором…

— Ну да, — разводит он руками.

— А ты, — поворачивается ко мне Ирина, — значит знал заранее, да? Поэтому ты боялся опоздать?

— Об операции знал, а о похищении нет.

Она всё ещё находится во власти гнева.

— И почему не объяснил? Я что, не человек? Со мной по-твоему нельзя нормально говорить, только врать да увиливать?

— Подписку дал о неразглашении, — примирительно улыбаюсь я. — На кодексе поклялся.

— Так-так… — подозрительно щурится она. — И что это за девушка?

— Да просто… Просто какая-то девушка…

— Какая-то девушка, — задумчиво повторяет Новицкая.

 — И каким местом ты оказался связан с этой операцией или, вернее, с этой «какой-то» девушкой? Почему именно ты? Не расскажешь?

— Так нельзя мне, накажут.

— Ну ладно, — кивает она, подводя черту под этой пикировкой. — Хорошо. Давид Георгиевич, объявляю вам благодарность…

— С занесением? — встреваю я.

Она бросает на меня обжигающий взгляд.

— Но в другой раз подобные действия обговаривайте со мной.