Движение к цели

— О, здесь варят кофе! Какой аромат!

— Так, — строжится Ирина, — я где тебе сказала сидеть?

Я обнимаю её сзади и целую в шею, как муж, проживший с ней в браке лет пятнадцать.

— Слушай, Ир, а ты почему не замужем? — спрашиваю я. — Такая баба… Мечта ведь.

— Она резко разворачивается и отталкивает меня.

— Баба?! Ты совсем что ли ох**л, Брагин? Какая я тебе баба?

— Да ладно, правда, скажи. Это я так, на животном уровне тебя бабой назвал, так-то ты богиня. Кроме шуток. Афродита. Так, почему?

— Да пошёл ты.

— Ладно… Ладно, не злись. Буду думать, что ждёшь, когда мне восемнадцать исполнится. Давай… здесь поедим. Здесь у тебя хорошо.

Кухня большая и современная, и мне здесь действительно нравится. Поэтому я без приглашения усаживаюсь за стол и жду обещанных яств. Они не заставляют себя ждать.

— О! Восхитительно! Неужели ты ещё и пироги печёшь? Таких, как ты не бывает.

— Разумеется, не бывает. Правда, пирог мама соорудила.

— Ты сама-то ешь, — кладу я кусок ей на тарелку, — налегай. Тебе надо.

— Почему это мне надо?

— Ты тогда добрее станешь, злиться не будешь. Толстые люди обычно добряки.

Она сдвигает брови и набирает воздух, чтобы дать достойный ответ, но вдруг начинает ржать.

— Слушай, откуда ты такой взялся, а? — спрашивает она, просмеявшись.

— Известно, откуда, — с невозмутимым видом пожимаю я плечами. — Откуда все. Ты расскажи лучше, что надумала.

— Надумала? — удивляется она.

— Да всё. Решила я с ним.

— Прям решила или только наметила пути решения?

— Решила. Практически на сто процентов.

— Ого! Молодец. И что, Куренкову кранты?

Жалко, если так, но, с другой стороны, и хрен с ним. Раз он такой непрочный оказался, значит не очень-то и надо было. Найдём ещё кого-нибудь. Наверное… Мда… Где вот только его найти?

— Думаю, он таких дюлей получит, что нескоро оправится. Будет знать в другой раз, на кого пасть разевать.

— Правильно, любовь моя, — отвечаю я задумчиво. — Правильно.

Она внимательно на меня смотрит.

— Чего ты задумчивый такой?

— Это от осязания собственного счастья, — отвечаю я, всё ещё размышляя о Куренкове.

— Ага. Того и другого. И как ты его так быстро унасекомила?

— Каховскому позвонила. Он обещал помочь.

— Каховскому? — повторяю я, и челюсть моя буквально отваливается.

— Что такое? — удивляется Ирина.