Движение к цели

Да, Андрей Михайлович?

Он краснеет и на этом всё заканчивается.

— И почему ты мне ничего не сказал? — накидывается он на меня, когда мы выходим из горкома.

— Так что я мог сказать? Я сам был огорошен!

— А про помощь милиции почему не сказал?

— Так это… — соображаю я, что бы соврать, — операция засекреченной была, о ней нельзя распространяться. Да я и не думал, что тот парень из горкома партии окажется.

— Ясно всё с тобой. Бестолочь ты и есть. Смотри, с Новиковой поосторожнее. Проглотит и не подавится. У неё знаешь кличка какая?

— Откуда мне знать, Андрей Михайлович?

— Клеопа.

— Нет, — делаю я вид, будто не улавливаю.

— Потому что ведёт себя, как самка богомола. Ну да тебе ещё, пожалуй, рано такие вещи понимать. Просто держись от неё подальше и всё.

Похоже, кто-то за аморалку полетел. Забавно да? Аморальное поведение? Иди в школу, детей учи.

Мы прощаемся и я иду домой. Ну что же, нужно подумать, как можно применять своё новое положение. Разумеется, эта должность, или как это назвать, никаких сиюминутных выгод не даёт.

Размышляя, я подхожу к дому. Сворачиваю во двор и иду к своему подъезду. У сугроба стоит белый «Жигулёнок». Ну стоит да стоит, никому вроде не мешает. Я иду себе по своему маршруту. Однако, когда прохожу мимо машины, раздаётся резкий сигнал клаксона.

Окошко открывается и из него выглядывает, тот самый коренастый, что приходил вместе с Рыжим…

— Слышь, Бро, — говорит он в открытое окно.

— Зачем это? — интересуюсь я.

Признаюсь, такой поворот событий мне не слишком по нраву.

— Разговор есть, — говорит он. — Надо обсудить кое-что.

— Так вроде обсудили уже всё.

— Да полезай ты, не ссы, ещё надо кое-что перетереть.

Мне ничего не остаётся, как усесться в машину. Я пристёгиваюсь ремнём, который, как в самолёте, не подтягивается автоматически, а свободно ложится мне на грудь, как орденская лента фельдмаршала Кутузова.

6. Мы должны что-то предпринять

— Куда едем? — спрашиваю я.

— В «Кавказскую Кухню», — отвечает коренастый. — За «Комсомольским парком», знаешь такую?

— Слышал, — киваю я, — но посещать не доводилось.

— Ну вот, сейчас посетишь. Шашлык, люля и тополя.

— Ну как там собачка твоя? — спрашивает он. — Хорошая, прям забыть не могу. Как зовут?

— Чё, в натуре? Нахера такое имя? Как в кино что ли?

— А это не мы придумали. Батя такого уже купил.

— Да нормально, привыкли уже.