Движение к цели

— А что, потом перестанут?

— Потому что п*дец наступит. Благодаря таким как вы тоже, между прочим. И не в последнюю очередь.

— Рассказывай, — кивает он.

— Уверовали что ли? Или хотите посмотреть, насколько моя шиза далеко простирается?

— Неважно. Ты расскажи, а я послушаю.

— Давайте, сначала вы расскажете, как до жизни такой дошли.

— Да чего здесь рассказывать? Итак понятно. Есть возможность, есть единомышленники, есть полипы типа Ефима, гадкие, но необходимые. Вот и всё.

— Значит имеется цель? Для чего деньги-то? Их потратить, по большому счёту не на что.

На дом в Крыму? Есть он у вас?

— Есть, — кивает он.

— А банки трёхлитровые с золотыми изделиями?

— Ну, и зачем? Хотите построить что-то или развалить? Хотите Союз разрушить?

Он молчит, только смотрит на меня.

— Вообще, даже мысли такой не было. А почему плохая?

— Потому что я видел, что из этого вышло. Крупнейшая геополитическая катастрофа двадцатого века, по официальной версии.

— И тебя что, прислали всё исправить?

— Ага, как терминатора.

Аста ла виста, бэби. И ещё айл би бэк. Никто меня не присылал. Я не знаю как здесь оказался. Попал под машину, а здесь очнулся, вывернувшись из-под машины. Вот и вся история. Там я подполковник полиции пятидесяти лет отроду, а здесь ученик десятого класса.

— Да, милицию переименовали в одиннадцатом году.

— В две тысячи одиннадцатом? А почему?

— Да, делать нехер было, вот и прикалывались. Испанский стыд, короче.

— Хм… Ну и как вы там живёте? Видеосвязь создали?

— У каждого ребёнка есть мобильный телефон.

Вот такой плоский брусок, — я показываю размер пальцами. — Одна сторона это экран. Это мощный компьютер. Можно звонить, разговаривать, как по обычному телефону откуда угодно. Можно видеть того, с кем разговариваешь. Можно фотографировать, снимать видео, пользоваться картами, заказывать билеты, такси, делать покупки, читать книги, смотреть кино, получать любую информацию из всемирной сети. Дохрена чего можно. Все эти мобильные телефоны делает знаете кто? Для всего мира.

— СССР вряд ли.

Америка?

— В Америке его придумали, но делают в Китае. Сейчас вообще всё в Китае делают. Не всё, конечно, но многое.

— А у нас бабки пилят в основном. Как начали с девяностых, так и пилят. А ещё золотому тельцу поклоняются. Что лучше, кодекс коммуниста или золотой телец?

Платоныч пожимает плечами.

— А я так скажу, кодекс лучше. Он человеку нравственные ориентиры даёт, а для тельца человек корм.

— То есть что, капитализм что ли?

— Ага, капитализм.