Движение к цели

 — Занимался ты? И где, можно уточнить?

— Знакомый был. Морпех. Но он уехал, и занятия накрылись.

— А ты знаешь, что твоего морпеха посадить могут за такие дела?

— Виталий Тимурович, — говорю я смиренно, — мне заниматься надо. Возьмите меня к курсантам.

— Даже если бы хотел, не взял бы. Кто мне разрешит? Это же дело серьёзное, а я и не хочу. Кажется мне, что ты больше выпендриваешься, чем действительно что-то умеешь. Ну-ка, пошли на ковёр, вон туда, чтобы никому не мешать. Посмотрим, что ты можешь.

В течение минут двадцати он меня метелит, как сопляка, рвёт, как говорится, как Тузик грелку.

Все пацаны, разумеется, бросают свои упражнения и толпятся вокруг нас. Такое зрелище, они не часто видят, это уж точно. В общем, через двадцать минут я становлюсь похожим на выжатый лимон. Тимурыч, тоже, кстати, не так, чтобы вообще ни в одном глазу. Тоже устал. Я не фунт изюма, всё-таки.

— А ну-ка, — прикрикивает он на своих питомцев, как на цыплят. — Чего встали? Это что, кино? Быстро работаем. Ну!

— И что мне с тобой делать, Брагин? — пристально смотрит он на меня.

И я вижу, что теперь это уже другой взгляд, не тот что был полчаса назад. Теперь в нём нет и капли презрения к папенькому сыночку, который ничего сам не может и хочет всё нахаляву.

— Жалко прогонять тебя, — как бы размышляя вслух, говорит он. — Парень-то ты с талантами, как оказалось. Конечно, над физической формой ещё работать и работать, но задатки хорошие.

Он долго чешет в затылке.

— Ладно. Подумаю. Может, с начальством поговорю. А может и нет.

— У меня ещё один желающий есть. Но он нулёвый. Желание имеется, но заниматься не занимался. Никогда.

— Ну, про этого забудь. Сюда могу взять и то, если пахать будет, а не хреном груши околачивать.

— Будет. Он в училище решил поступать. Сам детдомовский, практически. Из интерната нашего.

— Ладно. Пусть приходит. Тоже в трениках придёт?

— Форму я ему найду, — заверяю я.

— Себе не забудь найти.

— А в училище вы разве в самбовках занимаетесь?

— А в училище тебя ещё никто и не взял, вроде бы. В общем всё. Сейчас иди, я тебе через батю твоего дам знать что и как. Лады?

Когда я заканчиваю переодеваться, в раздевалку заваливают пацаны. Ко мне подходит Трошкин с почерневшей губой.

— Слышь, Брагин, или как там тебя, — говорит он, немного смущаясь.