Движение к цели

И ещё думаю, что двое гопников, точно будут мне по силам, и даже странно, что их всего двое. Неужели же они не от Киргиза? Лишь бы они без ножей были. Живот поджимается, а внутри становится горячо. Идёт адреналинчик.

— Слышь, зёма, — говорит тот, что в шапке, — сестрёнка твоя, да? Ничо так, симпотная.

— Ага, — второй сплёвывает сквозь зубы и делает шаг вперёд, — Я бы вдул.

Я бросаю быстрый взгляд на Наташку. Она делается, словно каменная и только частое дыхание выдаёт её страх.

— Не бойся, — тихонько говорю я, беру её за руку и немного подаюсь вперёд.

— Ага, — снова говорит, тот, что в кепке, — Не бойся. Не ссы в трусы.

— А он борзый, по ходу — раздаётся сзади.

Я быстро оглядываюсь и вижу ещё одного братка. В глаза бросается перебитый нос и неприязненная ухмылка. Из дыры в заборе рядом с ним появляется четвёртый участник шоу. На нём кожаная куртка. Закалённый какой. Они явно не интернатовские, выглядят постарше. Так что, похоже, это не Кахина гвардия. И не имбецильные прихвостни одноногого.

— Ага, — опять подаёт голос кепка и делает ещё небольшой шаг вперёд, — тоже за щеку хочет. Слышь, щегол, хочешь за щеку?

Он стоит чуть наискосок от меня напротив Наташки. Нас разделяет не больше полутора метров. Сейчас свет фонаря попадает ему на лицо. Чёрные глаза ничего не выражают, а левую щёку разрезает старый шрам. Черты лица грубые, заострённые, словно вышедшие из-под резца кукольного мастера из театра Образцова.

— Ну ты его тогда себе забирай, а обезьяну мы возьмём, так и быть.

Тот, что в кепке и со шрамом не отвечает, он не отрывает от меня взгляда:

— Чё молчишь-то? Хочешь или нет? Подожди тогда, сначала бабу твою вы*ем, а потом если силы останутся тобой займёмся.

Он неторопливо достаёт из кармана нож и подходит ещё ближе, оказываясь в опасной близости он Рыбкиной.

— Дёрнешься — я ей кишки выпущу, — говорит он безо всяких эмоций. — От кунки до глотки. А так по*ём да отпустим, не убудет от неё. Чё, добазарились?

Наташка, вероятно чувствует, как напрягается моя рука, потому что едва слышно говорит, практически шепчет:

— Егор, не надо. Прошу тебя, не надо.

— Вот видишь, Егорка, баба твоя дело говорит, — раздаётся за моей спиной. — Да чё ты приуныл-то? Пацан ты или нет? Ну хочешь — присоединяйся, а хочешь — посмотришь просто.