Движение к цели

Знаете личность такую?

— Откуда информация?

— Допустим, из разговора Каховского с Рыжим. Да разве это проблема для вас? Напишете, что Жир сказал, да и всё. А с четвёртым, кстати, что?

— Челюсть сломана. Информация у тебя точная?

— Точная, товарищ капитан, точнее некуда. Но по состоянию на сегодняшнее утро. Я бы поторопился, но вам-то спешить некуда, у вас версий и так хватает. Ладно, пошёл я. Поставьте автограф.

— Ты давай подробности сначала.

Он подписывает пропуск, а я в деталях рассказываю, где находится пистолет.

— Анатолий Семёнович, как говорится, меня не ищите, я вас сам найду. Как будет, что сообщить, сразу сообщу. Оке? Если не оке, ищите другого агента под прикрытием. И помните, как говорил товарищ Бендер, у нас длинные руки. Я звякну вечерком? Узнать, как прошло.

— Ну, попробуй, — кивает он.

Выйдя из ментуры, я захожу в булочную и покупаю «картошку», «корзиночку», «бисквитное» и «заварное», то есть эклер. Целых четыре пирожных. С этим добром я двигаю в сторону дома, правда, иду не к себе, а к Рыбкиной.

Нажимаю кнопку звонка и через некоторое время слышу за дверью лёгкие шаги.

— Я мышка-норушка, а ты кто?

Она не отвечает и быстро открывает дверь. Смотрит с удивлением и тревогой.

— Всё нормально? — спрашивает она.

— У меня да, — отвечаю я улыбаясь. — Можно даже сказать отлично. А у тебя как дела? Температуру сбила?

Рыбкина отступает, пропуская меня внутрь.

— Ага. Сейчас нормальная. Проходи.

— Держи, — говорю я, протягивая лежащие на картонке и завёрнутые в бумагу пирожные.

— Пирожные тебе принёс.

— Ого! Мне? Спасибо! Какая у тебя куртка красивая.

— Ага, олимпийская. У нашей сборной такие же.

— Ничего себе! Ну, пошли на кухню.

Она выглядит немного растерянно, волосы чуть растрёпаны, лежала наверное. На Наташке тонкий домашний халатик, заканчивающийся чуть выше острых девчачьих коленок, простенький и невероятно трогательный. Дешёвый ситец с тусклыми принтами вишен и абрикосов. На ногах у неё толстые носки, чуть сбившиеся и съехавшие.

— Ну, ты чего? Проходи. Сейчас чайник поставлю.

И то верно, чего это я… Мы проходим на кухню и я, усевшись за стол, стараюсь не смотреть на неё, потому что, и это совершенно необъяснимо, у меня как-то странно сжимается сердце. Глупость какая…

«В эфире программа „Театр у микрофона“, — тихонько бубнит радио. — Предлагаем вашем вниманию радиопостановку „Сирано де Бержерак“».

— Наташ, ну ты как вообще? — спрашиваю я.