Как выписывается? Вчера Сергей Валерьевич сказал, что Булату нужно пролежать еще минимум дней пять, пока все показатели придут норму. Я уже не говорю о том, что он с трудом ходит и постоянно морщится от боли.
— А как же капельницы?
— Не проблема. Медсестра будет приезжать.
Волнение за его здоровье смешивается с растущим отчаянием. Я еще не готова с ним расстаться. Я слишком привыкла видеть Булата каждый день, трогать за руку, разговаривать. И он ест мою еду. Как все будет потом? Мы ведь не обсуждали наши отношения.
Я убеждала себя, что имеющихся в запасе дней достаточно для того, чтобы понять, как быть дальше. А теперь он вернется к себе домой, а как быть мне, для которой дом — это он?
Я смотрю на Булата, который в этот момент прикладывает к уху телефон. Ему постоянно звонят с разными вопросами, а он никому не говорит о плохом самочувствии. Даже в больнице продолжает все контролировать.
Та как же мне быть? Если бы я знала, что завтра Булат выпишется, то сегодня задержалась бы подольше, чтобы надышаться последними минутами рядом с ним.
И ведь нет ни единой возможности убедить его остаться. Сергей Валерьевич наверняка тоже пытался, но разве Булат станет кого-нибудь слушать? Он очень упрямый.
Я опускаю пакет с термосом на стул и, воспользовавшись тем, что Булат разговаривает, выскальзываю из палаты. Мне нужно немного пройтись, чтобы привести мысли в порядок. Может быть, составить план на дальнейшую жизнь.
Расхаживаю из одного конца коридора в другой, сжимая переносицу, как это делает Булат, когда серьезно задумается.
Может быть, это и мне поможет прийти к правильному решению. Поймав любопытный взгляд постовой медсестры, напарницы Жени, натянуто ей улыбаюсь — мол, просто гуляю.
Решение приходит ко мне спустя пару минут. Уж не знаю, правильное оно или нет, но отказаться от него я не в силах — слишком много фантазировала на эту тему в последние дни. Я почти вбегаю в палату и впиваюсь взглядом в Булата, который в этот момент как раз откладывает телефон.
— Я буду ухаживать за тобой, — выпаливаю чересчур громко и, смутившись, понижаю голос.
— Когда ты выпишешься. Я за тебя волнуюсь и хочу убедиться, что с тобой все будет в порядке. Платить за это не нужно, ты и так давал мне много денег.
— Ко мне будет приходить медсестра, — напоминает Булат, изучая меня глазами.
— Медсестра будет менять тебе повязку. А кто будет приносить тебе воды, когда ты захочешь пить? Разогревать еду? Ты же даже наклониться с трудом можешь. О тебе нужно заботиться.
